«Нейроотличные специалисты по утилизации ЖБО». Как социальные эвфемизмы засоряют русски... — 13 июня 2026 г. в 09:08:00.984
«Нейроотличные специалисты по утилизации ЖБО». Как социальные эвфемизмы засоряют русский язык Есть особый сорт эвфемизмов, который придумали не для того, чтобы выглядеть более официально или экспертно, а как будто бы из добрых побуждений. Хотели сделать язык добрее, чтобы никого не обижать. В итоге сложился отдельный диалект, который, к сожалению, используют не только в официальных документах, но и в пиар-текстах и постах в соцсетях. Как это выглядит Для начала самый примитивный пример: из жалости к людям непрестижных профессий этот диалект называет уборщиков клининг-менеджерами. А дворников операторами по комплексной уборке территорий. Грузчики гордо именуют себя специалистами по логическому сопровождению и т.д. Дальше переходим к более официальным вариантам. Инвалид становится «лицом с ограниченными возможностями здоровья». Бедные люди превращаются в «социально незащищенные слои населения». А нищие в «лиц, находящихся в трудной жизненной ситуации». Пожилой человек теперь гордо носит звание представителя «серебряного возраста», а психопатов мы бережно называем нейроотличными. Давайте разберёмся, что с этим не так. Идея политкорректного языка изначально благородная. Никто не спорит с тем, что слова бьют и могут сильно ранить. Проблема в реализации. И вот в чём она: 1. Эти выражения не приживаются в живой речи. Никто в реальном разговоре не скажет «я встретил во дворе лицо с ограниченными возможностями здоровья». Скажут «инвалида». Причем нет в этом никакой уничижительной коннотации. 2. Каждое новое слово быстро становится тоже обидным. Это закон языка: эвфемизм всегда подтягивает к себе всю отрицательную нагрузку того явления, которое он называет. «Инвалид» когда-то было нейтральным словом, потом стало звучать обидно. Заменили на «лицо с ограниченными возможностями», и через десять лет, это тоже стало звучать обидно. Перешли на «человека с инвалидностью». Сколько ему быть нейтральным? Гонка бесконечная. 3. Эти конструкции тяжёлые. «Лица с нарушениями функций опорно-двигательного аппарата» — это шесть слов и пять родительных падежей подряд. В живом тексте такая конструкция не работает: читатель спотыкается, перечитывает, теряет нить. 4. Они часто оскорбляют тех, кого должны защищать. Многие инвалиды активно просят называть их инвалидами, а не «лицами с ОВЗ». Многие пожилые люди не любят «серебряный возраст». Многие родители детей с синдромом Дауна терпеть не могут «солнечных». Им кажется, что эти выражения превращают их жизнь в декорацию. Что за «деликатностью» прячется снисхождение. 5. Эти эвфемизмы порой смешны также, как «хлопок» и «отрицательный рост». «Нейроотличные специалисты по утилизации ЖБО (жидких бытовых отходов) из числа лиц серебряного возраста попавших в сложную жизненную ситуацию» ¬– это уже какой-то социальный рэп или стендап. И когда мы используем такие конструкции всерьёз, наш текст начинает звучать как пародия. Как быть? Если вы пишете про конкретных людей, спросите их, как им комфортно себя определять. Если про общую категорию, почитайте сообщества, посмотрите, как они сами говорят о себе. Чаще всего – коротко и по-человечески. И инвалиды часто называют себя инвалидами. Пожилые – пожилыми. Слепые — слепыми. И ничего, никто не оскорбляется. Оскорбляется тот, кого назвали неточно. Или тот, к кому отнеслись с пренебрежением. А если очень цена ошибки высокая? Бывает контекст, где действительно нужна максимальная осторожность: официальные документы, юридические тексты, нормативные акты. Там у бюрократических формулировок есть смысл: они юридически точны. «Лица с инвалидностью» – юридический термин, который имеет правовое значение, и заменить его нельзя. Но пиар-текст – это не закон. Пиар-текст должен работать на читателя. А читатель устроен так, что воспринимает живой язык. И когда пиарщик переписывает живой язык канцелярскими ярлыками, он не защищает уязвимые группы, он отталкивает аудиторию от своего текста и от своего бренда.