Самарские истории
Самарские истории Из воспоминаний доктора филологических наук, профессора, Заслуженного деятеля науки РФ, Почетного профессора Самарского государственного университет Льва Финка (на фото): "Однажды меня перевели в камеру уголовников. Расчет был элементарен. Там нашего брата, «контриков», «врагов народа», ждала суровая жизнь. Прежде всего, там попросту грабили, отбирали даже хлебную пайку. А как говорится, голод не тетка. Да и спать загоняли куда-нибудь под нары, поближе к параше. И, наконец, развлекаясь, могли избить, могли тупо и жестоко издеваться, хорошо зная, что за «политических» тюремная администрация не заступится. Видимо, следователи надеялись, что, отведав такую жизнь, я быстро запрошу пардону. Но они забыли, что я хоть и молодой, а все-таки литератор, наделенный от Бога и памятью, и воображением. К тому же, я был осведомлен, как надо себя вести. Оказавшись среди блатарей, я сразу начал рассказывать романы, да не какие-нибудь, а Дюма, Конан-Дойля, Луи Жаколио. Местный пахан повелел мне устроиться рядом с ним, а вскоре и обязал получающих продовольственные передачи делиться со мной. Право слово, никогда в жизни у меня не было более полезных гонораров, да еще за чужие произведения. В камере, конечно, нашлись стукачи, о моей легкой и вольготной жизни следователь быстро узнал, и сразу после большой камеры в общей тюряге я оказался в каменном мешке. Я видел тысячи людей, подписавших ложные показания, и только одного, кто этого не сделал. Когда следователь за упрямство отправил меня в карцер, то я нашел там прокурора города Куйбышева Рудакова, изуродованного самыми утонченными истязаниями и доведенного до безумия. Пять дней, проведенных вдвоем с этим несчастным, показались страшнее собственных допросов, и не надо было особых умственных способностей, чтобы понять урок следователя. После встречи с Рудаковым я через несколько дней очередного конвейера подписал так называемый «роман». До того как меня перевели из внутренней тюрьмы, в моей жизни произошло очень важное событие — беседа с начальником областного управления госбезопасности (фамилию его плохо помню — кажется, Нетипанов). Он спросил меня в лоб, признаю ли я себя виновным. И я так же прямолинейно ответил: — Конечно, нет. Он покачал головой: — Как же относиться к вашим показаниям? Я сказал даже с оттенком дерзости: — Вы это великолепно знаете. Начальник посмотрел на меня несколько удивленно, задумался и вдруг улыбнулся: — Представьте себе — пройдет какое-то время, вы снова станете свободным человеком. И что же вы будете рассказывать о своей жизни в тюрьме? Я понял, какова цена моего ответа, но хитрить не стал: — Правду, одну правду. Потом уже я узнал, что мой отец пробился к первому секретарю Куйбышевского обкома КПСС и тот обещал ему справиться о моей судьбе. Видимо, поэтому Нетипанов и решил проверить меру моей социальной опасности. Кто знает — прояви я хотя бы лицемерное послушание, моя дорога могла оказаться другой. Тогда, в начале сорокового года, многих освобождали. Но непокорство и прямоту надо было покарать. И вот меня отправили в лагерь..." К вышеопубликованному отрывку из воспоминаний хотелось бы приложить СПРАВКУ: Финк Лев Адольфович (1916 – 1998). Окончил Куйбышевский педагогический институт (1936). В 1938 арестован по "делу куйбышевской писательской организации". В 1940 находился в Куйбышевской следственной тюрьме. Приговор Особого Совещания при НКВД: 8 лет ИТЛ. Отбыв срок в одном из лагерей Коми, остался там на поселении. В 1955 реабилитирован, вернулся в Куйбышев. С 1959 — заведующий литературной частью Куйбышевского театра им. А.М. Горького. Работа преподавателем эстетики в политехническом институте. 1962 — защита кандидатской диссертации. 1963 — вступление в Союз писателей. Публикация трудов по литературоведению и театроведению. 1972 — защита докторской диссертации. 1974 — профессор в Куйбышевском государственном университете на кафедре русской и зарубежной литературы. Присвоение звания заслуженного деятеля науки Российской Федерации. 1996 —