Рубрика «Точка ноль: Анонимная исповедь»
Рубрика «Точка ноль: Анонимная исповедь» Продолжение: Мама посмотрела на Свету ещё раз. Долго. Потом развернулась и вышла, хлопнув дверью. Света бросилась к Ане. Обняла её. Аня дрожала вся, мелко-мелко, как лист на ветру. — Свет, она меня опять… она опять… — Тихо, тихо, моя хорошая. Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой. Света гладила её по голове, по растрепанной косе, и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то большое, тёмное, тяжёлое. Не злость на маму. Нет. Что-то другое. Что-то, похожее на усталость. На понимание, что так больше нельзя. Она не знала тогда, что через несколько часов её жизнь расколется надвое. Сообщение пришло в половине десятого вечера. Света сидела над учебником по логопедии, Аня уже спала — после того вечера она долго не могла успокоиться, и Света сидела с ней, пока та не уснула, держала её за руку и тихо пела какую-то колыбельную, которую помнила ещё со своего детства. Телефон завибрировал. Света взяла его в руки, посмотрела на экран. Мама. «Слушай, иди-ка ты на фиг. Поезжай куда хочешь. У меня ты жить больше не будешь». Света перечитала сообщение. Потом ещё раз. Потом ещё. Она сидела и смотрела в экран, и не чувствовала ничего. Совсем. Ни обиды. Ни страха. Ни злости. Просто пустоту. Как будто внутри неё выключили свет. Она знала, что это не шутка. Мама не шутила. Мама, если говорила — делала. Она встала. Тихо, чтобы не разбудить Аню, открыла шкаф. Начала складывать вещи в сумку. Джинсы. Свитер. Зубная щётка. Несколько книг — те, без которых она не могла: учебники, конспекты. Фотография папы — того, каким он был до тюрьмы, смеющегося, с ней на руках. Потом она села на край кровати и посмотрела вокруг. Комната, в которой она прожила последние годы. Стены, оклеенные когда-то светлыми обоями, теперь потускневшие, с пятнами от старых кнопок. Письменный стол, заваленный книгами. Шкаф, в котором висели все её платья — четыре штуки, на все случаи жизни. Кровать, на которой она спала, училась, плакала, смеялась, мечтала. Она поняла, что теряет не просто комнату. Она теряет всё. Потому что эта квартира была не только её домом. Она была её работой. Света училась на дефектолога — и уже со второго курса набирала учеников. Детей с особенностями развития. Тех, от которых отказались все. Тех, с которыми не хотели работать даже опытные специалисты, потому что это было тяжело, долго, неблагодарно. А Света бралась. Потому что понимала. Потому что сама росла рядом с Анютой, и знала, каково это — быть не таким, как все. Кабинет был оборудован прямо в её комнате. Стол. Два стула. Канцелярия. Дидактические материалы, которые она покупала на свои же заработанные деньги. Она брала по семьсот рублей за занятие — больше не поднималась рука. Родители этих детей часто были в тяжёлом положении: кто-то один в семье, кто-то без работы, кто-то сам болен. А дети — они нуждались. И Света не могла брать с них больше. ... Продолжение следует... Из-за ограничений на длину сообщения история разбита на несколько постов __________ Банкротство влечет негативные последствия, в том числе ограничения на получение кредита и повторное банкротство в течение пяти лет. Предварительно обратитесь к своему кредитору и в МФЦ. Все имена и события в этом посте вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны. #точка_ноль