Рубрика «Точка ноль: Анонимная исповедь»
Рубрика «Точка ноль: Анонимная исповедь» Продолжение: Она прочитала это сообщение три раза. Потом ещё раз. И не поверила. Четыреста восемьдесят тысяч. Из четырнадцати. Она позвонила в эту МФО. Её соединили с оператором, который вежливо, почти ласково, объяснил: «Светлана, у вас в договоре прописаны проценты. Вы согласились. Пожалуйста, оплатите в срок, иначе будут начислены пени». Она не помнила, чтобы читала договор. Не помнила, чтобы соглашалась. Но подпись — её. Электронная, но её. Общий долг к тому моменту перевалил за миллион. Света пыталась рефинансировать. Она ходила по банкам. Садилась напротив менеджеров. Рассказывала свою историю — настоящую, про маму, про Аню, про то, что она одна тянет на себе всё. Менеджеры слушали. Сочувственно кивали. И отказывали. — Светлана, у вас слишком большая кредитная нагрузка. Мы не можем. — Но я работаю! Я зарабатываю сто тысяч! — К сожалению, этого недостаточно. Один-единственный банк согласился. Маленький, неизвестный, с офисом в подвале. Менеджер — молодая девушка с уставшим лицом — спросила: — Откуда столько долгов? Как так вышло? Света посмотрела на неё. И соврала. Впервые в жизни — осознанно, цинично, рассчитанно. — Я ухаживаю за умирающим человеком. Трачу много денег. Мне нужно рефинансировать, чтобы продолжать о нём заботиться. Это была почти правда. Только умирал не кто-то сейчас, а её бабушка — много лет назад. И деньги тогда уходили не на лечение, а на «Макдоналдс», который бабушка так любила. Но менеджер не стала перепроверять. — Хорошо. Мы оформим вам кредит на триста тысяч. Под семьдесят процентов годовых. Семьдесят процентов. Светлана даже не вздрогнула. Ей было уже всё равно. Она подписала документы. Забрала деньги. Переехала обратно в хостел — потому что на квартиру больше не хватало. И начала новую эру. Эру, которую она потом назовёт «эрой антипрайма». Глава пятая. Антипрайм Жизнь в хостеле после возвращения была ещё тяжелее, чем в первый раз. Потому что теперь Света знала, каково это — иметь нормальную жизнь. И знала, что её больше никогда не будет. Она просыпалась в шесть утра. Шла на пары — она всё ещё училась, хотя уже думала бросить. Потом — в кабинет. Занятия до восьми вечера. Потом — домой. В свою комнату восемь квадратных метров. Уроки. Сон. Повтор. Её зарплата в сто тысяч уходила вся. Без остатка. На платежи по кредиткам, по микрозаймам, по рефинансированию. Когда платишь по три тысячи в месяц — это не бьёт по карману. Когда получаешь сто тысяч и тут же отдаёшь восемьдесят — это мрак. Света перестала есть нормально. Завтрак — чай с печеньем за десять рублей. Обед — доширак. Ужин — то, что удаётся найти на кухне хостела, если кто-то оставил. Она перестала выходить с друзьями. Потому что друзья звали её в кафе — а у неё не было денег даже на чизбургер. А сказать «я не могу себе позволить» — это значит признать. Перед собой. Перед ними. Перед всем миром. Она перестала общаться с родителями. Потому что стыдно. Потому что мама, выгоняя её, думала, что она придёт обратно на коленях. А она не пришла. ... продолжение следует... Из-за ограничений на длину сообщения история разбита на несколько постов __________ Банкротство влечет негативные последствия, в том числе ограничения на получение кредита и повторное банкротство в течение пяти лет. Предварительно обратитесь к своему кредитору и в МФЦ. Все имена и события в этом посте вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны. #точка_ноль