... город своего детства и юности Белебей.... — 24 августа 2026 г. в 12:19:53.670
... город своего детства и юности Белебей.... ====================== Вышли они из народа О том, как крестьянские сыны становились видными военачальниками Мы расскажем еще о двух земляках-ермекеевцах, двух генералах, в разные годы занимавших ответственные посты в штабах армий, фронтов и военных округов, — И. А. Ласкине и С. А. Иванове. «Мы сразу увидели Паулюса» Иван Андреевич Ласкин родился 1 ноября 1901 года в деревне Васильевка Ермекеевского района, но вскоре переехал в Белебей, учился в приходской школе и городском училище, работал в городской управе. После освобождения города от белогвардейских войск добровольцем вступил в Красную армию, окончил командные курсы, осенью 1920 года в составе 3-й Киевской курсантской бригады прошел путь от Екатеринослава до Перекопского перешейка. После войны окончил военное училище и военную академию, служил в Закавказье и Киевском военном округе. Война застала его в Молдавии в должности начальника штаба 15-й моторизованной дивизии. В ходе боев дивизия была окружена, комдив погиб, и Ласкин, вступив в командование, вывел соединение из окружения. Затем полковник Ласкин командовал 172-й дивизией, оборонявшей Севастополь, был комендантом одного из секторов обороны города. После эвакуации из Севастополя в августе 1942 года И.А. Ласкин был назначен начальником штаба 64-й армии, которая сражалась на подступах к Сталинграду, а затем два месяца вела тяжелые уличные бои, не позволяя противнику полностью захватить город. В ноябре 1942 года войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов провели наступательную операцию «Уран» и взяли в окружение 6-ю немецкую армию. В ходе операции «Кольцо» по уничтожению окруженной в городе группировки войска 64-й армии блокировали здание универмага, в подвале которого размещался штаб 6-й армии во главе с фельдмаршалом Паулюсом. Утром 31 января 1943 года командующий 64-й армией генерал-лейтенант М. С. Шумилов поставил начальнику штаба Ласкину задачу выехать в район боевых действий и провести переговоры о капитуляции и сдаче в плен командующего и его штаба. Дальнейшие события сам И.А. Ласкин описывает так: «Во внутреннем дворе универмага было много вооруженных автоматами солдат и офицеров… Примерно в 8 часов 50 минут мы были остановлены стеною рослых автоматчиков, преградивших нам путь. Идущему впереди меня старшему лейтенанту Латышеву пришлось уступить мне дорогу. Я назвал себя генералом Красной армии и оттолкнул двух автоматчиков, стоявших на нашем пути… И вот мы в большой полуподвальной комнате. Посреди комнаты, которая слабо освещалась тускло горевшей керосиновой лампой, стоял длинный стол. У стола лицом к входу сидели и стояли несколько немцев. На плечах некоторых виднелись генеральские погоны… Поняв, что мы вошли в комнату какого-то большого начальника, я подошел поближе к столу и подал команду: — Встать, руки вверх! Так как справа и слева от меня на гитлеровцев были направлены стволы автоматов двух наших адъютантов, они поняли, с кем имеют дело, и все быстро вскочили с мест, замерли, подняв руки. — Вы все пленены. Стоявший за столом немецкий генерал щелкнул каблуками и, приложив руку к козырьку, представился: — Генерал-лейтенант Шмидт, начальник штаба шестой армии. — Генерал-майор Ласкин, официальный ответственный представитель советского командования, — назвал я себя. — Уполномочен принять капитуляцию немецких войск… Наш офицер бесшумно открыл дверь. Окно в продолговатой комнате не было заложено мешками с песком. Мы сразу увидели Паулюса. Одетый в шинель, он, заложив руки назад, медленно шагал от двери в противоположную сторону. Я вошел в комнату. Паулюс повернулся к двери и, увидев меня, остановился. Пятидесятитрехлетний фельдмаршал был выше среднего роста, худощавый, пожалуй, излишне прямой, подтянутый, выхоленный. Сейчас его лицо было бледно. Он смотрел на нас усталыми глазами. Я назвал себя и объявил его пленником. Паулюс подошел ко мне и, высоко подняв вверх правую руку, на скверном русском языке произнес: