Одним из условий поступления на эту должность было следующее. Первый спарринг — Раяныч,...
Одним из условий поступления на эту должность было следующее. Первый спарринг — Раяныч, крепкий, среднего роста парень, боксёр, спецназовец, боец ВДВ. Второй раунд — Фара, тот самый Серёга из сна: высокий, крепкий, кикбоксёр, спецназ ВДВ. Третий раунд — Палыч, он был как Фара и Раяныч вместе взятые: борец, спецназ ВДВ. А после всех этапов — круговая тренировка на всё тело и корпус: по потягиванию, отжиманию, пресс. Первый спарринг — Раяныч. Среднего роста, плотно сбитый, с той особой собранностью, которая выдаёт боксёра. Он не тратил лишних движений: короткие шаги, чёткая работа корпуса, взгляд — как прицел. Руки не опускались ни на секунду. Каждый его удар был вложен, но без злобы — холодно и точно. Я чувствовал, как воздух выходит из лёгких от работы, как горят плечи, но в этом была не боль, а проверка. Он проверял меня так, как умеют только те, кто сам прошёл не одну такую проверку. Второй раунд — Фара. Высокий, длинный, с размахом рук, который сразу говорил: дистанцию он держит сам. Кикбоксёр. Ноги работали как отдельный механизм — быстрые, резкие, беспощадные к моим бёдрам и корпусу. Я ловил его удары на блоки, старался сокращать дистанцию, но он читал меня, как открытую книгу, и снова отбрасывал назад. Это был другой язык боя: не только руки, но и всё тело, вся геометрия движения. И в этом языке я учился говорить. Третий раунд — Палыч. Вот здесь было всё сразу. Борец. Он не бил — он стискивал, как тисками, и не давал ни вдоха, ни шага. Захваты, давление, вес, попытка вывести из равновесия. Там, где Раяныч работал точно, а Фара — длинно, Палыч работал плотно и безысходно. Он был как Фара и Раяныч вместе взятые. Я держался не силой — характером. Где не хватало техники, брал упрямством. Где не хватало опыта — брал тем, что не падал. И не сдавался. А после всех этапов — круговая тренировка на всё тело и корпус: потягивание, отжимание, пресс. Руки дрожали, дыхание сбивалось, но в этом была не слабость, а честная работа. Работа над собой. Такие события не забываются. Они остаются с тобой навсегда. Потому что этот день был одним из решавших для меня — не в плане получения должности, а в том плане, что я смог. И выстоял все эти этапы проверки. Это было тяжело, но всё же я смог пройти и получить эту должность. И вот что я хочу сказать. Это не хвастовство. Это гордость. Гордость, что мне довелось служить и стоять в одном строю с этими парнями. Быть одним коллективом, одним братством. Ведь наши тренировки были на еженедельной основе — не для галочки, не для отчёта, а потому что иначе нельзя. Мы многое проходили и видели за годы службы. И то, что я вынес оттуда, — это не звания и не должности. Это понимание: рядом с тобой стоят те, на кого можно положиться. Всегда. Без слов. Эти парни — настоящие. Они выбрали силу не ради показной выгоды. Это было их призвание — то, которое отличает их от многих в наше время. Они защитники. Истинные защитники Родины. Не ради денег, не ради славы, не ради восхищения, не ради медалей — а по предназначению, по понятию о защите Родины. У таких людей всё настоящее: честь, долг, порядочность, искренность, доброта, честность. Принципы настоящего мужчины. Они не предадут. Не станут играть на твоих слабостях ради своей выгоды. Не используют своё положение, чтобы возвыситься за счёт другого. Они служат, исполняют свой долг, защищают и сражаются. Но кто-то уже ушёл. И всё же он останется в памяти — таким, каким был и есть. Память не спрашивает, ушёл ты или нет, — она просто хранит. И эти ребята всегда останутся со мной. Все те тренировки и дни службы, которые нас объединяли. И когда-то, возможно, жизнь нас сведёт. И тогда я скажу им спасибо. За тот четверг. За то физо. За всё. А пока — каждый год второго августа я подниму глаза к небу. Такому же голубому, как в то утро. И скажу им спасибо. Просто за то, что были рядом. От Рустама Ахметова