В котике Джейми меня восхищает всё.
В котике Джейми меня восхищает всё. От кончика хвоста до кончиков ушей он удивителен, даже один его чёрный ус прекрасен. Только котик Джейми умеет спать так, будто до этого он трое суток разгружал фуру с мышами, причём перед этим сам всех мышей ловил и складывал в эту фуру. При этом самое тяжёлое, что разгружал котик Джейми — это его миска с кормом. И грузит он корм прямёхонько в себя самого, а там много не поместится. Только котик Джейми может смотреть в глаза и плакать по-кошачьи с такой интонацией, что сразу понятно — же не манж па си жур, надо срочно спасать котика от голодного обморока. Хотя все знают: голодная смерть не наступит, потому что в миске всегда есть сухой корм. Котикам нельзя голодать, у них сразу желчный пузырь что-то не то вырабатывает. Когда ты напряжённо работаешь, только котик Джейми может залезть на стол и лечь всем мехом на клавиатуру, по которой ты стучишь пальчиками. Потому что не фиг тут стучать, лучше гладь, а то котик уже час не глаженый. У котика Джейми когти убийцы. Он стопроцентный хищник, и я не понимаю, что удерживает его от нападения на монстров из детской комнаты. Наверное, только удивительная внутренняя доброта. Ну и ещё стокгольмский синдром. Котик Джейми совершенно великолепен. Особенно когда он ложится на спину, подставляет свой мягкий рыжий животик для чесания и урчит громко, будто трактор собирается взлететь. В этом мягком животике вся кошачья душа сосредоточена. Пока мы были в отпуске, котик Джейми великолепно проводил время со своим братом. Я была уверена, что он даже не вспоминает о нашем существовании. Но теперь котик не отходит от меня. Стоит мне только выйти из комнаты — бежит с тыгыдыком и кличем «Мяв-мяв-мяв» и требует на ручки. Сидит рядом с монитором и смотрит своими золотыми глазами, вызывая чувство вины, что недостаточно глажу, а вкусный паштет чётко по расписанию. Утром, стоит всем уйти на работу, котик устраивается рядом со мной и даёт гладить нежный животик. Вот оно, счастье.