Два Петра — 25 мая 2026 г. в 14:00:36.743
Два Петра Между 18 и 19 веком в русском искусстве есть своеобразная эпоха, совсем недолгая, но выделенная в отдельное явление - это те четыре года, которые пробыл у власти император Павел. Павловское время - эпоха, завершающая 18 век, и она же -предшественница 19 столетия, «золотого века» в русском искусстве. И, словно бы, фиксируя конец предыдущего столетия, Павел извлекает из забытия, причем извлекает физически (из хранилищ-подвалов-сараев), созданный ещё в первой половине 18 столетия, памятник Петру 1 авторства Бартоломео Карло Растрелли . Павел устанавливает памятник аккурат напротив ворот Михайловского замка. И пишет на постаменте: «Прадеду правнук». Дело в том, что Павел очень боялся. Боялся заговора, мятежа, боялся сомнений в праве своём на престол. Но, наверное, больше всего он боялся духа своей матери - Екатерины Второй. Как известно, она вовсе-то и не планировала видеть нелюбимого сына от нелюбимого мужа императором. И Павел, словно бы взывая к духу крови, той крови, которой не было в жилах Екатерины, поставил бронзового великана Петра охранять свой покой. Прадеду правнук. И точка. Такой же безапелляционной точкой смотрится в своей замкнутости, в своём недвижимом спокойствии сам Пётр. Он не просто символ другой эпохи, он и сам ОТТУДА. И его существование перед замком совершенно не вписывается в какую-то концептуальную задачу создания ансамбля. Это скорее самовольное и автономное явление. Но он не одинок в своём величии. Есть в Петербурге его альтер-эго, дитя уже иной эпохи. Статуя Петра на Сенатской площади отличается и по духу. Это Пётр - реформатор, человек дела и, главное - человек воли. Интересно, что это единственная в биографии французского скульптора Этьена Фальконе работа такого масштаба и такого художественного уровня. Мастер миниатюрных рокайльных статуэток, будто и сам от себя такого не ожидал, но Петербург своим духом, самим своим существом, вопреки здравому смыслу, и лишь благодаря ВОЛЕ человека, сам город вдохновил мастера. Змея, которая несет абсолютно функциональную нагрузку - это третья точка опора, необходимая для устойчивости памятника, эта же змея - символ всего косного, отжившего, агрессивного, всего того, что мешает всаднику на его пути. И того, что должно быть попрано. Это очень сильный образ, тем сильнее, что он возведен в некую формулу, сверх-смысл, манифест преобразующей энергии человеческой ВОЛИ. Но здесь есть еще один очень важный посыл. Это снова надпись. «Петру Первому Екатерина Вторая». Безусловно, Екатерина не имела никаких оснований взывать к кровному родству, как то сделал Павел. Но она использовала другие инструменты. Игра порядком чисел превратила ее не в узурпатора власти, а в следующего после ПЕРВОГО. ВТОРАЯ, она наследовала реформатору, продолжила его дело, закрепила статус России в качестве великой державы. Но мы не совсем про историю. Здесь пойман очень сложный момент движения. Фальконе заставляет всадника взбираться на вершину горы, но его движение словно бы приостанавливается на самом пике. И этот момент кульминации схвачен и зафиксирован так, что краткое мгновение, по словам Михаила Алленова «превращается в вечно длящийся апофеоз». А что город? А город становится активным участником этого перфоманса, зримым результатом и воплощением творческой энергии своего Демиурга.