ИИ принято обсуждать прежде всего как экономический феномен: рост производительности, с... — 26 августа 2026 г. в 18:10:00.638
ИИ принято обсуждать прежде всего как экономический феномен: рост производительности, сокращение рабочих мест, снижение издержек, рост прибыли. Но у автоматизации может быть и гораздо более неприятное политическое следствие. Она может быть угрозой и для демократии. Новая работа Дарона Аджемоглу и соавторов показывает довольно мрачный механизм: чем сильнее автоматизация перетягивает доход от труда к капиталу, тем выше социальное напряжение. А дальше у государства остается выбор - все больше перераспределять доходы или все сильнее давить недовольных. И второй вариант со временем может оказаться для власти выгоднее первого. Роботы, а теперь и ИИ, позволяют компаниям производить больше с меньшим количеством работников. Доход от этого получает прежде всего капитал. Доля труда в экономике снижается, неравенство растет, а вместе с ним увеличивается риск протестов. Для отдельной компании автоматизация выгодна: она снижает издержки и повышает прибыль. Но для экономики в целом возникает побочный эффект - масса работников постепенно теряет свою долю в национальном доходе. В демократической системе проблему приходится решать через перераспределение. Чем больше автоматизация, тем больше государству приходится возвращать работникам через пособия и другие механизмы. Но у такой политики есть предел. В какой-то момент для владельцев капитала становится выгоднее не платить за все большее перераспределение, а поддержать государство, которое просто будет жестче подавлять недовольство. Отсюда главный вывод модели: автоматизация может создавать экономические стимулы для перехода от перераспределения к репрессиям. Причем чем больше накоплено капитала и чем сильнее автоматизирована экономика, тем привлекательнее становится такой выбор. Получается неприятная петля, где технологический прогресс усиливает капитал, капитал увеличивает неравенство, неравенство повышает политическое напряжение, а ответом на него вместо перераспределения может стать усиление государственного контроля. Авторы отдельно рассматривают ситуацию, когда исходно существует демократия. И здесь возникает еще более жесткий сценарий: по мере роста капитала и автоматизации часть элит может начать воспринимать демократические институты как слишком дорогие. Ведь демократия требует учитывать интересы большинства, а значит - делиться частью доходов от автоматизации. Авторитарная система в этом смысле оказывается удобнее: можно продолжать автоматизацию, не слишком беспокоясь о политической реакции работников. Это, конечно, не прогноз, что ИИ обязательно приведет к диктатуре. Это теоретическая модель. Но она хорошо показывает, что вопрос «сколько рабочих мест заберет ИИ» на самом деле слишком узкий. Гораздо важнее другой вопрос: кому достанется доход от роста производительности и что произойдет с политической системой, если большая часть общества почувствует, что технологический прогресс работает уже не на нее. История показывает, что большие экономические перекосы редко остаются только экономическими. Например, та же Великая депрессия 1930-х стала не только экономической катастрофой, но и политической: массовая безработица, обнищание и падение доверия к элитам подпитали радикальные движения и авторитаризм. Или Россия после 1917 года с ее резким социально-экономическим кризисом, когда неравенство и земельный вопрос стали частью более широкой причины революционного взрыва и последующей политической перестройки.