– Ванечка, что ты в ручке держишь? Что это у тебя? — 28 августа 2026 г. в 11:00:06.293
– Ванечка, что ты в ручке держишь? Что это у тебя? – Ка-фе-тка… – Конфетка? Мама осторожно разогнула нежные, тонкие пальчики малыша. На ладошке лежала тёмно-вишнёвая прозрачная горошина… Женщина, быстро окинув взглядом кухню, заметила на полу помятую коробочку из-под лекарства. Тихо, мягко, чтобы не испугать ребёнка, она спросила: – Ванечка, а где остальные конфетки? – Съел… Мальчик поднял глаза на маму и хотел уже было улыбнуться, но… Почему же мамочка такая белая, а глаза такие, будто она увидела что-то очень страшное? И Ваня, уткнувшись лицом в мамину юбку, заплакал. Внезапно ножки его ослабели, перед глазами замелькали какие-то светящиеся точки, дыхание перехватило, а сердечко будто сжала чья-то невидимая рука… – Мамочка, мамочка! – закричал он и медленно, как во сне, опустился на пол… Когда приехала «скорая», Ваня уже не плакал. Он лежал бледный и широко раскрытыми глазами, отрешенно смотрел куда-то, как казалось маме, в даль… Промывание желудка не помогло: видимо, препарат уже впитался. – В больницу! Срочно! – распорядился доктор. По дороге малыш потерял сознание. В приёмном покое дежурный врач объяснил: то количество сердечных таблеток, которое съел Ваня, является для него смертельной дозой, а потому… Словом, он не может обещать, что ребёнок останется жить. – Мальчика отправили в реанимацию[1]. Врачи сделают всё возможное. Часам к шести вечера что-то, быть может, прояснится. А пока вы сыну помочь ничем не сможете. Идите домой,– и врач, резко повернувшись, ушёл. «Как “ничем”? Как “домой”? Почему не могут обещать? А кто может помочь? Господи! Куда идти?! Сыночек мой! Маленький мой!.. Единственный мой!..». Она не знала, что делать… Она не знала, куда идти… Она не знала, к кому идти… Не подозревала она и того, что Промыслом Божиим она окажется там, где ей смогут помочь… Медленно, бесконечно тянулись часы… А мать всё бродила по сумрачному ноябрьскому городу. Мокрый, холодный снег бил в лицо. Мысли, одна горше другой, разрывали голову… Неужели его маленькое, хрупкое тельце будет лежать в этой ставшей чужой, промёрзшей насквозь земле?.. – Нет, Господи! Нет! Помоги, Господи!!! – женщина, услышав свой собственный отчаянный крик, вздрогнула. Она стояла на мосту. Вода ещё не покрылась льдом, и в ней, с рябью от падавшего снега, отражался крест. «Да это же Карповка. Монастырь»,– промелькнуло в голове… Как и что она объясняла сёстрам монастыря – не помнила. Отчетливо же всё начала осознавать только к концу молебна. – Просите Пресвятую Богородицу и молитесь святому праведному Иоанну Кронштадтскому, и будем надеяться на милость Божию,– напутствовал её священник. Словно на крыльях летела женщина в больницу. «Верую, Господи! Помоги! – шептала она.– Матерь Божия, защити! Батюшка Иоанн, молись за моего Ванечку!». Вот и шесть вечера. Скрипнула дверь реанимационной палаты. И врач, несколько озадаченный, но с нескрываемой радостью в глазах, возвестил: – Случилось невероятное!.. Ваш сын будет жить. В подобных ситуациях говорят: «Слава Богу». Но лишь пережившие настоящее горе могут вложить в эти, для многих ставшие уже привычными, слова столько благодарности и любви к Творцу нашему и Искупителю – Господу. Слава Богу! – промолвила мать. Она знала, КТО ей помог… На следующий день Ванечка уже был дома, бегал, смеялся – словно и не было ничего.