«[...] После разговоров с прибывшим 10.5.[1945] штурмбаннфюрером СС, адъютантом Гитлера... — 30 апреля 2026 г. в 09:33:26.598
«[...] После разговоров с прибывшим 10.5.[1945] штурмбаннфюрером СС, адъютантом Гитлера, Гюнше я могу сообщить следующее: [...] В беседе нам[и] (полковник Шварц, полковник Ремлингер) удалось убедить его в том, что события в Германии, особенно же самоубийство Гитлера, освобождают его от присяги, которую он давал фюреру, и теперь после полного разгрома германии и нац[ионал]-соц[иалистической] системы нет никаких причин скрывать от русских события, разыгравшиеся в ставке, т.к. это имеет теперь только историческое значение. Было тем более нетрудно убедить его, когда выяснилось, что часть соратников Гитлера после окружения Берлина покинули фюрера (Геринг, Гиммлер) и обратились к западным державам [...]». В течение 18–19 мая Гюнше был подробно допрошен по вопросам, интересовавшим следствие. Однако по неизвестной причине один из главных (если не самый главный!) свидетель смерти фюрера, его старший камердинер Гейнц Линге из Познани был направлен в лагерь военнопленных в Кохтла-Ярве, где находился до октября 1945 года. Затем его перевезли в Таллин в распоряжение Отдела по делам военнопленных и интернированных (ОПВИ) Эстонской ССР.Ранее малоизвестные документальные материалы в отношении Гейнца Линге и Отто Гюнше были недавно рассекречены сотрудниками архива Управления ФСБ России по Ивановской области. Линге, по показаниям ранее арестованных лиц из ближайшего окружения Гитлера, был первым из тех, кто зашел в апартаменты Гитлера после его самоубийства. На допросе 11 мая 1945 года начальник Имперской службы безопасности (личной охраны) группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Ганс Раттенхубер показал: «[...] В 16.00 30.4.1945 г. после того, как мною были проверены посты, я пришел в бетонированное убежище фюрера. Штурмбаннфюрер Линге сообщил мне, что фюрера уже больше нет в живых и что сегодня он Линге выполнил самый тяжелый приказ в своей жизни [...] Линге сообщил мне, что ему сегодня Гитлер приказал выйти из комнаты и если в течение 10 минут он ничего не услышит, снова войти в комнату и выполнить его приказ. Так как в это время он положил пистолет Гитлера на стол в передней, то мне стало понятным, что он подразумевал под самым тяжелым приказанием фюрера и откуда возникло пятно крови на ковре. На основании изложенного я пришел к выводу, что по истечении десяти минут после отравления Гитлера Линге застрелил его [...]». После того, как Гитлер принял яд, Линге сделал контрольный выстрел ему в голову, чтобы героизировать его смерть, тем самым показав, что Гитлер ушел из жизни как солдат. В ходе следствия Линге все время настаивал на том, что Гитлер покончил жизнь выстрелом себе в висок. 16 декабря 1945 года Линге доставили в Москву и поместили в Бутырскую тюрьму НКВД СССР. 17–18 декабря Линге написал собственноручные показаниях о событиях перед капитуляцией нацистской Германии, происходивших в ставке Гитлера. [...] 30 апреля днем без четверти четыре Гитлер пришел в кабинет Геббельса, чтобы проститься с ним. Я был как раз в приемной. Геббельс хотел было пригласить Гитлера в свою комнату, но Гитлер отказался, заметив, что решение его неизменно. Он простился с г-жей Геббельс и д-ром Геббельс и ушел обратно в свой кабинет. Я и гауптшарфюрер Крюгер последовали за ним. Гитлер сказал, что мы должны попытаться прорваться на запад, чтобы попасть в руки союзников. Он мне еще раз напомнил о моем задании и о портрете Фридриха Великого. Я выразил ему свою преданность и обещал оставаться верным ему в мыслях. Затем я и Крюгер вышли из кабинета [...] Минут через пять раздался выстрел. О происшедшем я тотчас известил Бормана, находившегося в зале ожидания (помещение перед комнатами Гитлера). Вместе с рейхслейтером Борманом я вошел в кабинет Гитлера [...] Мы завернули труп в одеяло, так что его не было видно. Я взял труп за ноги, а Борман за голову, и мы вынесли его через задний вход в бомбоубежища в парк. Там мы положили его у входа. За нами конвойные вынесли труп жены Гитлера, который также был завернут в одеяло и не был виден [...]».