Нам необходимо быть сильными, ибо слабых бьют. — 13 июля 2026 г. в 15:57:03.730
Нам необходимо быть сильными, ибо слабых бьют. Враги всегда пытались воспользоваться слабостью России, и вот тому пример: закрываем глаза — мы с вами в 1609 году, а за окном — Смутное время. Над окрестностями Твери висел тяжёлый сырой туман, будто сама земля прятала от глаз грядущую бурю. Лето 1609 года выдалось тревожным: Смутное время накрыло Русь, и в воздухе витал запах пороха и беды. В городах шептались о чужеземцах, о самозванцах, о том, что земля русская вот‑вот рассыплется на куски. Непопулярный в народе царь Василий Шуйский не решился опираться на силы народного ополчения. Для борьбы с поляками он заключил Выборгский договор со шведами. Согласно этому договору, Швеция должна была предоставить России наёмное иностранное войско, состоящее из шведов, немцев, голландцев, ливонцев, эстов, латышей, общей численностью 5 000 человек (2 000 конницы и 3 000 пехоты), полностью экипированное, снабжённое оружием и боеприпасами, во главе со шведскими военачальниками. Взамен Шуйский обещал выплачивать наёмникам жалованье: коннице — 50 тысяч рублей в месяц, пехоте — 36 тысяч, причём по прибытии в Москву жалованье удваивалось. А также обязался передать Швеции в вечное владение российский город Корелу с уездом. И это только цветочки, ягодки, как водится, впереди. В те дни под Тверью сошлись две силы. С одной стороны — войска князя Михаила Васильевича Скопина‑Шуйского, молодого, но уже прославленного воеводы, на которого многие возлагали надежды как на спасителя государства. Рядом с ним стоял шведский командующий Якоб Делагарди, а с ним — шведские пехотинцы и наёмники из Европы. С другой стороны — отряды польско‑литовских интервентов и сторонников Лжедмитрия II под началом пана Александра Зборовского. Для них Тверь была не просто городом, а важным узлом на пути к Москве. Взять её — значит открыть себе дорогу к сердцу страны. Бои шли с 11 по 13 июля. Уже в первые стычки стало ясно, что противник силён: у Зборовского было много конницы, а его воины привыкли к стремительным ударам. Но Скопин‑Шуйский не собирался полагаться только на удачу. Он тщательно выбирал позиции, использовал местность и старался беречь своих людей. Утром 13 июля дождь лил как из ведра. Это оказалось не просто плохой погодой, а настоящим испытанием для тактики обеих сторон: из‑за сырости фитильные ружья и пищали почти не стреляли — порох отсыревал, и огнестрельное оружие становилось почти бесполезным. В таких условиях исход боя решали пехота с копьями и бердышами, сабли и топоры, а ещё — стойкость и умение держать строй. Поляки и литовцы начали с яростной атаки конницы. Всадники ринулись вперёд, надеясь с ходу прорвать ряды союзников и обратить их в бегство. На левом фланге французская и немецкая конница не выдержала этого удара и начала отступать, понеся тяжёлые потери. Но в центре и на правом фланге ситуация сложилась иначе: шведская и немецкая пехота, несмотря на дождь, удержала позиции. Русская конница тоже выстояла и не дала врагу обойти их с тыла. Скопин‑Шуйский внимательно следил за полем боя. Он видел, как устают вражеские всадники, как ломается их строй от постоянных ударов, как падает боевой дух после неудачных атак. Когда день начал клониться к закату, а противник окончательно выдохся, князь дал приказ о решительном натиске. Русские и шведские отряды двинулись вперёд, тесня врага, не давая ему ни минуты на передышку. И тогда польско‑литовское войско дрогнуло. Сначала отдельные отряды стали отходить, затем отступление превратилось в беспорядочный отход. Союзники гнали противника, не позволяя ему закрепиться, и вскоре поле боя осталось за ними. По «Повести о победах Московского государства», ратные люди «многою силою вооружишася, начаша за полскими людми гоняти… и Божиею милостию, и премудрым промыслом, и храбростию боярина и воеводы князя Михаила Васильевича Скопина полских и литовских людей побили, и таборы их взяли».