Крёстным отцом княгини Ольги был Константин Багрянородный, император Византии.
Крёстным отцом княгини Ольги был Константин Багрянородный, император Византии. Из всех правителей Киевской Руси княгиня Ольга была первой, кто принял христианство. В крещении она получила имя Елена. В середине XVI века её причислили к лику святых. Согласно «Повести временных лет», Олег выдал Ольгу за Игоря Рюриковича — новгородского князя, который начал править в Киеве с 912 года. В 943 г., Игорь, подстрекаемый своим сыном, собрал новый поход на Византию. Была создана коалиция из злейших врагов Византии: венгров, печенегов и негласно поддерживающей поход Хазарии, раздраженной начатыми в империи гонениями на евреев. “Игорь же собрал воинов многих: варягов, русь, и полян, и славян, и кривичей, и тиверцев — и нанял печенегов, и заложников у них взял, — и пошел на греков в ладьях и на конях, стремясь отомстить за себя” Дойдя до Дуная, Игорь остановился и явно благосклонно выслушал предложение греческих послов о мире. Те пообещали большие денежные подарки и возобновление выплаты дани. Для конунга, решившего сокрушить империю, — не так уж и много. В этом, несомненно, приняла участие княгиня Ольга, желавшая мира, а не войны. Был составлен мирный договор. Текст соглашения начинается словами: “Мы — от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, Вуефаст, от Святослава, сына Игоря, Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Ианицар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба…” А вот, что пишет и Константин Багрянородный, сообщающий, что в начале 40-х годов: “приходящие из внешней России в Константинополь моноксилы являются из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта России”. После смерти Игоря и лютой мести Ольги древлянам за смерть мужа, согласно языческим обычаям, нужно было выполнить ещё одно дело. Воины-язычники, по-солдатски напомнили, что жена, как верная рабыня, должна последовать в загробный мир вслед за мужем, причем чем скорее, тем лучше. Любимой жене Игоря было просто неприлично оставаться в живых. Ольга оказалась, как сказал бы современный философ, в экзистенциальной ситуации, когда на грани отчаяния и смерти обнажаются последние вопросы бытия. Ум, сердце, воля к жизни — все существо княгини протестовало против бессмысленного конца. То, что выглядело необходимым и естественным при взгляде со стороны, оказалось жестоким абсурдом применительно к ней самой. Зачем Игорю и богам нужна эта бессмысленная жертва? Именно это и побудило ее, слышавшую ранее речь и иудеев-хазар, и магометан-арабов, и варягов-христиан, отвернувшихся от Одина и Тора, задуматься о жизни после смерти, Истине и Боге! Св. Ольга не пыталась использовать для крещения Руси силу, зная, сколь ожесточенным будет сопротивление язычников, и не считая кнут лучшим проповедником Евангелия. Она должна была скоро понять, что без независимой от греков церковной организации немыслимо принятие Русью христианства как своей, народной религии.