Вышел я на балкон, чтобы поглядеть, что за суета творится в ночном небе над Большой Ялт...
Вышел я на балкон, чтобы поглядеть, что за суета творится в ночном небе над Большой Ялтой. Беспилотник кружил, как назойливый комар, гул его то разрастался, то замирал. Слышно было, как наши собранно били по этим нечистым порождениям украинской духовной нищеты. Туман же, густой, ялтинский, обволакивал кипарисы. Их стройные ряды в изящных зеленых мундирах тонули в ночной синеве. И эти натовские аппараты о, как же были они чужды, как омерзительно-инородны здесь, на Южном берегу! И ведь сидел где-то там, в душной, зловонной дали, этот упырь, этот кукловод, запустивший в небо пакость сию, смущающую покой спящих. И вскипела во мне, как в котле, жгучая жажда возмездия: найти, дотянуться, обрушить гнев праведный на голову окаянную. «Что же ты творишь, гнида? - шептал я в небо. - Дети спят, жизни безгрешные, а ты, нехристь, бесовщину свою исполняешь!». Запускали, поди, из Одессы или Измаила - городов русских, некогда Суворовым от турок отбитых. Ныне же, увы, на русских землях, кровью политых, заселились люди, ненавистью к корням своим отравленные, на предательство прошитые. Не все, конечно, не все! Но те, кто память предков сохранил, ныне права голоса лишены на Украине. И так остро, до боли в сердце, захотелось, чтобы наши вновь взяли Измаил - теперь уже не турецкую крепость, а эту, бандеровскую, твердыню зла и абсурда. Творил я про себя молитву Господу: да не коснется беда семьи моей, да убережет Боженька жителей Крыма, да защитит всех чад России. Вспоминал тех, кто сейчас, как и я, слышал этот мерзкий стрекот. Тех, кто не проснулся, продолжая видеть сны на родной, многострадальной русской земле. Тех, кто в ночи этой был занят священной работой - сбиванием жужжащих гадов. Молил: пусть падают они камнем, ни один дом не задев, ни одной души не погубив. «Господи, - шептал я, - будь рядом с воинами нашими, укрепи силы их! Пресвятая Богородица, укрой покровом любви Своей защитников земли русской!» Россия пребудет вовеки, ибо дух наш православный неистребим! А в пятом часу утра, когда мрак начал редеть, вдруг закричал петух - звонко, по-хозяйски, перекрывая подлый комариный зуд вражеских бездуховников. Рассвело. Мы в MAX - подписаться