1941 год — 3 мая 2026 г. в 21:36:36.781
1941 год 22 июня 1941 года началась война. В это время театр находился на гастролях в Баку. В Доме Красной Армии игрался спектакля «Сказка про деда Бородатого и медведя Мохнатого». Представление перебивалось всплесками ребячьего смеха и громкими дружными аплодисментами. Спектакль не был доигран до конца Жизнь перестала быть такой как прежде. Часть работников театра ушла в армию, часть – эвакуировалась с семьями. Оставшиеся, не смотря на голод, холод и беды, продолжали играть. Играли в своем театре для детей, которых с каждым разом в зале становилось меньше; играли в госпиталях для раненых, которых становилось все больше. Играли в заводских цехах перед рабочими, на призывных пунктах и в воинских частях перед защитниками города. Мастеров Второго ленинградского государственного театра кукол, разделивших судьбу осажденного города, оставалось совсем немного: В.Г. Беляков, Т.С. Белякова, М.Г. Бровман, Е.Н. Вартанов, О.И. Горбунцова, Н.В. Комарова, Н.К. Комина, Т.А. Максимовская, С.А. Рубанович, В.Т. Фарберг, В.В. Фейтен, С.Н. Шапиро. Зимой 1941 года они, сами чуть не падая от слабости и истощения, устроили новогоднюю елку для детей блокадного Ленинграда. Актеры читали текст «Аладина и волшебной лампы», избегая любого упоминания о еде. И, чтобы не перехватило горло, старались не смотреть на исхудавшие, почерневшие лица детей, на их глаза, устремленные не на ширму, а на котел с жидким овсяным киселем – новогодним угощением. Вот воспоминания одного мальчика, который был на той елке. Он написал их в 1984 году по просьбе педагога театра Сары Исааковны Винер, которая была не просто замечательным педагогом, но доброжелательным и отзывчивым человеком. «В начале января 1942 года был морозный, пасмурный, холодный день. Мне мои родные сказали, что будет елка для детей, и чтобы я шел туда. Мне было тогда 10 лет и 9 месяцев. В театре кукол, куда я пришел, было довольно много детей. Нас пригласили пройти из большого зала-фойе во внутреннее длинное помещение, которое, как мне помнится, было перпендикулярно к линии ул. Некрасова. Вдоль этого темного (света не было) помещения стоял длинный стол. Помнится, что нам дали полный обед из 3-х блюд, в том числе мясную котлету. Дали хлеба, который я отложил, чтобы отнести домой, но по дороге съел (хотелось кушать). Осталось ощущение холода. Где стояла и была ли сама елка – не помню». В феврале 1942 года театр был эвакуирован. По ледовой дороге коллектив выехал из осажденного города и направился в Новосибирск.