О непересекающихся прямых и медицинском малодушии. — 9 июля 2026 г. в 15:59:04.166
О непересекающихся прямых и медицинском малодушии. В геометрии, как известно, существуют две параллельные прямые, которые никогда не пересекаются. В человеческой же природе существуют два абсолютно разных существа, носящих одно и то же имя фамилию: Существо готовящееся к визиту к врачу и существо в кабинете врача. Что делает мыслящий человек за сутки до рандеву с эскулапом? Он мобилизует дух. Он садится за письменный стол, подпирает голову рукой и начинает со вкусом, методично вспоминать, где именно у него покалывает, как именно у него постреливает и по какому именно графику. Затем открывается всемирная паутина. Через сорок минут трепетного чтения медицинских форумов гражданин твердо знает две вещи: Диагнозов у него как минимум два. Оба безусловно летальные, причем в одном из случаев медицина описала лишь три подобных исхода, и все три в девятнадцатом веке в провинции Гасконь. Перед зеркалом репетируется блестящий, трагический монолог. Формулируются вопросы такой глубины, от которых профессор медицины должен будет непременно поправить очки и уважительно произнести: «Коллега, вы открыли мне глаза». Решено, наконец, сорвать все покровы: выложить честно и про это, и про то, и про странный хруст в левой лопатке, который тянется еще со времен воцарения Николая Павловича. Гражданин идет к врачу, как на трибуну гордый, измученный и бесконечно информированный. Но едва за спиной захлопывается дверь с табличкой «Прием ведет доктор...», в организме происходит таинственная химическая реакция. Мученик науки и жертва Гасконской лихорадки мгновенно растворяются в воздухе. Вместо них на стуле оказывается кроткое, слегка слабоумное дитя, виновато улыбающееся во весь рот. Доктор, не отрываясь от заполнения карточки, роняет: — Ну-с, любезнейший, на что жалуемся? Блестящий монолог рассыпается в прах. На свет божий извлекается нечто нечленораздельное: — Да я, собственно… ну… болит немного. Да и не болит даже, так… чешется в душе. И то не всегда. Только по вторникам, если погода пасмурная. Доктор хмурится и смотрит поверх очков: — Давно это у вас? В голове происходит короткое замыкание. Вся хронология, выстроенная дома, летит к чертям: — Ну… как вам сказать… Не то чтобы очень давно. Наверное, с третьего дня Пасхи. Или с прошлого четверга. Впрочем, может быть, мне это и вовсе показалось. Не знаю-с. Извините, что побеспокоил. Эскулап вздыхает, пишет что-то, похожее на забор, и задает роковой вопрос: — Что-нибудь еще вас беспокоит? (В этот момент в прихожей сознания отчаянно бьется левая лопатка, крича: «Про меня! Спроси про меня!») Но Существо, сияя глазами чистейшего младенца, кротко отвечает: — Что вы, доктор! Нет, конечно. Всё совершенно прекрасно. Жизнь восхитительна. И до чего же, знаете ли, сладостно выходить после этого на чистый воздух! Идти по улице с глупой улыбкой, вдыхать прохладу и чувствовать себя абсолютно, окончательно, бесповоротно здоровым человеком!