#МозаикаДней
#МозаикаДней Иннокентий Мытыйыкы — от сироты до легенды В истории каждой земли есть люди удивительного масштаба. Для Якутии рубежа XIX и XX веков такой фигурой стал Иннокентий Иванович Сивцев – Мытыйыкы. Его называют «якутским Леонардо», и это не просто красивая метафора, он был художником, архитектором, инженером и мыслителем. Иннокентий родился 22 октября 1870 года в местности Ньургун Сыланского наслега Ботурусского улуса (ныне — Чурапчинского). Когда мальчику было всего два года, не стало отца. Мир сузился до матери, Татьяны Давыдовны Сивцевой (Поповой). Бедность была их постоянной спутницей, но не смогла заглушить врожденную тягу Иннокентия к знанию. В глухом неграмотном наслеге он научился читать и писать. Краеведы предполагают, что его первыми учителями стали политические ссыльные или местный писарь — те немногие, кто нёс свет просвещения в якутскую глубинку. В 16 лет Иннокентий женился на Парасковье Исааковне. Жизнь требовала взрослой ответственности, и она же дала ему главный шанс. В том же 1886 году в Сылане начали строить церковь Михаила Архангела. Руководил строительством иркутский архитектор и художник Владимир Никандрович Моравский. Для юноши-сироты этот человек стал проводником в большой мир искусства. Иннокентий был не просто подмастерьем — он месил краски, подносил доски, всматривался в движения кисти мастера, а вскоре стал его правой рукой. Вместе они расписывали внутренние своды и создавали иконостас. Этот храм, освященный в 1893 году епископом Мелетием, стал для Мытыйыкы главным университетом. Моравский видел в нем гения и звал в Иркутск, обещая путь в Академию художеств. Но Иннокентий выбрал Родину — его звала родная земля. В 1896 году произошло уникальное для тех времён событие: 26-летний якутский мастер получил официальное благословение Иркутского епископа на писание икон. Мытыйыкы не копировал заученные образцы. Его святые смотрят на зрителя живым взором. К примеру, в иконе «Святой Иоанн Златоуст и царица Александра» нет сухой схематичности. Мытыйыкы с невероятной любовью и точностью прописывал лики святых, накладывая полутени, делая их объёмными. При этом часто оставлял одежду и руки едва намеченными, всё внимание — к взгляду. Его палитра была яркой и дерзкой, в ней чувствовалась энергия якутского народа. Стены церквей стали для него слишком тесны, и Мытыйыкы начал писать портреты. Он оставил нам лица первого врача из народа саха Прокопия Сокольникова и видного деятеля Н. Д. Субурусского. Однако главным окном в большой мир стал его портрет Льва Николаевича Толстого. В 1912 году московская газета «Голос Москвы» писала об этой работе с нескрываемым удивлением: «И. И. Сивцев является поистине якутским самородком. Портретом Л. Н. Толстого художник заставит, безусловно, о себе заговорить». Трудно поверить, что человек, создающий тончайшие светотени на ликах, теми же руками мог строить сложнейшие механизмы. Но талант Мытыйыкы не знал границ. В 1923 году, уже в новые, советские времена, он вместе с сыновьями и зятьями построил в Сыланском наслеге мельницу на конной тяге. Это была не просто деревянная коробка с жерновами, а точно рассчитанный механизм. Спустя полвека, в 1977 году, великий якутский писатель Дмитрий Кононович Сивцев (Суорун Омоллоон) перевёз эту уникальную конструкцию в Черкёхский музей. Там, среди других памятников деревянного зодчества, она продолжает сиять как памятник якутской инженерной мысли. Мытыйыкы мыслил системно — чертил схемы движения небесных тел, составлял сложнейшие родословные (уусы) своего народа, раскладывая историю на таблицы. Он видел связи там, где другие видели лишь хаос. Рассказывают, что он безошибочно разглядел будущего ученого в маленьком мальчике Георгии Башарине, напророчив ему путь доктора наук и главного летописца якутской литературы. Иннокентий Сивцев ушел из жизни 28 июня 1928 года. Главное наследие Мытыйыкы — это сам пример его взгляда. Он смотрел на тайгу, на лица людей, на звёзды над родиной и видел не отдельные предметы, а единую, дышащую структуру.