Может ли человек нести кармическую ответственность, если его поступки косвенно привели ...
Может ли человек нести кармическую ответственность, если его поступки косвенно привели к злодеянию? Царь Ашока, преданный учению Будды, был опечален тем, что в его столице Паталипутре монастырская жизнь пришла в упадок, а важнейший обряд очищения — Упосатха, во время которого монахи собираются для чтения кодекса Патимоккхи, не проводился уже целых семь лет из-за внутренних раздоров и засилья лжемонахов. Дело в том, что щедрое финансирование Сангхи привело в монашескую общину много желающих обогатиться. Старые монахи отказывались читать Патимокху в оскверненном собрании, так как недопустимо присутствие безнравственных участников, не соблюдающих Винаю. Царь отправил в монастырь своего министра с приказом побудить монахов совершить священный обряд. Прибыв в обитель, министр приказал немедленно начать чтение Патимоккхи. Однако праведные монахи наотрез отказались проводить ритуал бок о бок обманщиками, заявив, что правила Винаи запрещают совершать Упосатху в оскверненном собрании. Министр, будучи человеком недалеким, ложно истолковал повеление царя как разрешение применить силу к любому, кто посмеет ослушаться монарха. Разгневанный упорством монахов он обнажил меч и пошел вдоль линии сидящих монахов, одного за другим обезглавливая тех, кто заявлял о своем отказе. Монахи мужественно принимали смерть, верные своим обетам и не поддаваясь страху перед деспотичной властью. Кровавая расправа продолжалась до тех пор, пока на пути обезумевшего министра не оказался родной брат самого царя Ашоки — царевич Тисса, который к тому времени тоже принял монашеский сан. Тисса спокойно сел на пути карающего меча, готовый принять удар следующим. Только в этот момент министр осознал что за убийство брата царя его ждет наказание. Он остановил резню и поспешил обратно во дворец, чтобы доложить о случившемся. Царь Ашока пришел в неописуемый ужас и отчаяние. Его сердце пронзила невыносимая скорбь и страх перед тяжелой кармической ответственностью за пролитую кровь, после чего правитель обратился за духовным наставлением к великому архату Моггалипутте. Моггалипутта спросил царя, было ли у него намерение убивать монахов. Когда же царь ответил, что нет, Старейший сказал, что он свободен от этой кармической ответственности. Архат объяснил, что согласно закону кармы, провозглашенному Буддой, именно воля и осознанное ментальное намерение определяют плод любого поступка. Царь посылал министра в монастырь исключительно ради восстановления священного обряда Упосатхи. Министр действовал по собственному произволу, исказив царскую волю, а значит, и весь кармический плод этого страшного убийства падет исключительно на голову самого палача. История не сохранила рассказа о том что стало с министром, акцент полностью поставлен на горе и сожалении царя, а потом избавлении его от груза чужой вины. Таким образом, министр навсегда остался в истории буддизма как трагический пример слепого и жестокого невежества, которое губит не только невинные жизни, но и навсегда оскверняет душу самого палача.