Чемодан Анны стоял у порога, наполненный предвкушением тихих вечеров в Угличе. Она уже ...
Чемодан Анны стоял у порога, наполненный предвкушением тихих вечеров в Угличе. Она уже представляла, как будет пить чай на веранде матери, глядя на Волгу. Но всё рухнуло за один вечер. — Аня, отпуск подождет, — отрезал Алексей, даже не глядя на жену. — Отец после больницы, ему нужен профессиональный уход. Ты ведь медсестра, для тебя это раз плюнуть. Виктор, старший брат мужа, согласно кивнул: — У меня дети, работа, Ань, ты же понимаешь. Мы на тебя рассчитываем. Анна сжала кулаки. Она видела, что Иван Петрович вполне дееспособен, просто капризен и требует прислуживания. Но «семейный долг» давил тяжелой плитой. Она согласилась, установив жесткий лимит: ровно семь дней. Неделя превратилась в ад. Иван Петрович изводил её придирками: то суп недостаточно горяч, то уколы она делает «не так», хотя всё было по протоколу. Алексей и Виктор словно испарились, ссылаясь на авралы. На пятый день, убираясь в кабинете свёкра, Анна случайно задела папку, которая выпала из сейфа. Документы высыпались на пол. Среди выписок лежала дарственная на квартиру и дачу. Всё имущество перешло к Виктору. Условием было лишь «пожизненное содержание отца», но по факту это «содержание» взвалили на неё. Вечером, когда Алексей вернулся домой, Анна молча положила бумаги перед ним. — Это что? — спросила она ледяным тоном. — Ты знал, что Виктор уже владелец всего, а я здесь — бесплатная сиделка, которую даже не считают нужным поблагодарить? Алексей смешался, начал мямлить про «братские дела», но Анна не дала ему оправдаться. На следующий день она устроила очную ставку. В комнате стоял крик, но впервые за годы брака Анна не оправдывалась. Она говорила четко и жестко: или нанимается профессиональная сиделка за счет Виктора, или она уходит, а отец остается на попечении сыновей. Пригрозив оглаской и обвинениями в эксплуатации, Анна добилась своего. Дачу выставили на продажу — вырученных денег хватило на оплату качественного медицинского ухода и сиделки на долгие месяцы. Когда Анна наконец села в поезд до Углича, она чувствовала странную легкость. Она больше не была «удобной» медсестрой, обязанностью или прислугой. Она была собой. Братья, вынужденные теперь общаться с отцом напрямую и оплачивать его нужды из своего кармана, наконец-то столкнулись с реальностью, где у каждой заботы есть цена, а у каждого человека — право на личные границы.