Андрей Фефелов:
Андрей Фефелов: Вижу, как над старинными особняками, антикварными доходными домами, церквями и переулками встаёт огромная серая тень — смыкается стена небоскрёбов. Москва месяц за месяцем, день за днём обрастает коробками высотою в сто и более этажей. Медленно, как удав душит свою жертву, невидимая рука стирает своеобразие этого удивительного в своей сложности и многослойности города. Взгляд снизу, из глубоких фьордов улиц, скоро не позволит увидеть небо. А между тем архитектура всегда беседует с небом. Московское небо — такая же часть архитектурного достояния, как Кремль, как Дом Пашкова, как храм Василия Блаженного. Ум охватывает тревога, переходящая в скорбь. На глазах тает, растворяется в неутомимой необузданной стройке то, что мы зовём душой города. Воспринимаю Москву как живое, страдающее существо, чьё сердце бьётся в железобетонной клетке. Пару лет назад правительство Москвы приняло постановление № 199-ПП. Нормы предельной этажности зданий, закреплённые прежде в правилах землепользования и застройки, были отменены — сорваны скрепы, сдерживающие вертикальный напор застройки. Теперь стройкомплекс, как сорвавшийся с цепи дракон, пустился во все тяжкие. По-прежнему есть, конечно, охранные зоны, исторические территории, где действуют какие-то ограничения. Но это лишь отдельные анклавы, далеко не весь центр столицы. Принятый мэрией документ навсегда изменит московский горизонт. Вспоминается пресловутый «юрский период» истории Москвы, время лужковщины. Тогда в центре начали без логики и плана возводить аляповатые дома с башенками, пирамидками, стеклянными пузырями и кокошниками. Выполненные наспех по заказу нуворишей, они расползлись по столице россыпями архитектурных химер. Всё это звалось «точечной застройкой». А на площадях шумели рынки. Ларьки, как ракушки на палубах потопленных каравелл, облепили обветшавшие павильоны роскошных сталинских станций метро. Столица медленно превращалась в один сплошной «Черкизон». Синие кабинки пластиковых сортиров бесстыдно окружали Кремль. Рекламные растяжки нависали над улицами, затмевая дневной свет. Одна часть жителей торговала недрами, другая — куртками и шаурмой. Всё это варварство сопровождалось уничтожением исторических памятников, и казалось, что хуже быть не может. Но вот на Краснопресненской набережной из зыбких почв речной поймы выдавился Москва-Сити — призрачный город антиутопии русского капитализма, грезившего образами Манхэттена. Построенный в непосредственной близости от центра города, он стал несколько бредовым, но экзотическим довеском к московской эклектике, по-своему даже вписался в ландшафт. Но «Сити» стал рассадником зла: оттуда вырвался небоскрёбный вирус, который с тех самых пор методично пожирает московский горизонт. Подробнее: https://ruskline.ru/news_rl/2026/09/10/moskva_na_raspute Подписаться на канал: https://max.ru/channel_ruskline