The Economist: США "кинули" даже Израиль. На что надеяться другим союзникам? — 16 июня 2026 г. в 17:32:09.960
The Economist: США "кинули" даже Израиль. На что надеяться другим союзникам? Британское издание The Economist на этот раз удивило не столько фактами, сколько горькой, почти циничной интерпретацией ближневосточной эпопеи. Вердикт экспертов беспощаден: Израиль выиграл все раунды на поле боя, но с треском проиграл войну политическую. И главный проигравший в этом спектакле — не иранский аятолла, а премьер-министр Нетаньяху. Замысел Тель-Авива был амбициозен до дерзости: использовать американский авианосцы как таран, чтобы не просто «усмирить», а раз и навсегда обнулить иранскую ядерную программу, превратив Тегеран в город-призрак без ракет и прокси-армий. Однако реальность, как это часто бывает в большой политике, оказалась прозаичнее. Сделка, которую Вашингтон в итоге склепал с иранцами, представляет собой классическую «бумажку»: ядерная проблема не решена, баллистический арсенал цел, а «Хезболла» с хуситами по-прежнему держат регион в напряжении. Хуже того — Израиль даже не был приглашен за стол переговоров. Свисток к финишу прозвучал раньше, чем израильские солдаты достигли обозначенных рубежей. Однако за этим фасадом военной драмы скрывается куда более глубокая коллизия. The Economist описывает симптомы, но упускает диагноз. На самом деле перед нами не просто конфликт Израиля и Ирана. Это столкновение двух взаимоисключающих философий войны. Для Израиля Иран — это не сосед, а экзистенциальная бездна. В сознании израильского истеблишмента не существует «частичных» побед над этой угрозой. Они воспринимали эту кампанию как начало тектонического сдвига, как войну на уничтожение режима. Для Дональда Трампа же это была всего лишь хорошо поставленная сцена для торга. Военное давление для Белого дома — это не самоцель, а рычаг для выбивания лучших условий контракта. Пока воздух сотрясали бомбардировки, цели сверхдержавы и её ближайшего союзника шли по одной колее. Но как только Трамп решил, что жатва собрана, а ставки стали слишком высоки, американский локомотив резко дал задний ход. Трамп решил, что война сделала своё дело. Нетаньяху — что она только началась. И именно этот момент стал для Тель-Авива холодным душем. Израиль всегда жил с наивной, но священной верой: если Америка вступила в драку, значит, она будет биться до победного конца, разделяя риски и цели союзника. Трамп растоптал этот кодекс. Он наглядно показал: участие США в конфликте — это не альянс, это услуга, которая прекращается ровно в ту секунду, когда перестает быть выгодной самому Вашингтону. И это переворачивает всю мировую архитектуру. До сих пор главной фобией союзников Вашингтона была боязнь, что их бросят, не приделав на помощь. Теперь Трамп явил миру куда более изощренную и пугающую модель. Америка может прийти, может даже ввязаться в войну... но закончить она её может за час до того, как вы сочтете свою победу окончательной. И у вас не будет права голоса. Вот она, истинная цена новой американской гегемонии: лояльность до первого пункта расхождения интересов. Исход войны с Ираном меркнет перед этим историческим прецедентом. Отныне каждый союзник США будет знать: заокеанский партнер — это игрок, который покидает стол, как только карта перестает быть ему выгодна, оставляя вас с разбитым корытом и недописанной историей вашей собственной безопасности.