#фронтоваяистория
#фронтоваяистория Часть четвертая. Первая - здесь. Вторая, третья. "...Часть повествования, дорогой мой читатель, я упущу. Не нужно знать вам о всех ужасах и количестве "ликов смерти". Не может быть более страшного звука, чем крики умирающего человека. Отец, когда умирал, очень сильно кричал. Думал, никогда больше не доведется такое слышать, а вот фигушки... Могильщик погиб перед тем, как мы практически дошли, добрели, дотопали до ВРАГА. Когда засвистели первые пули, он метнулся в укрытие и наступил на мину-лепесток. И все бы ничего, но упал он на находившийся поблизости второй. А бой уже шел. Нелюди, за чьими жизнями мы прилетели через полстраны и прошли почти десять километров ада, ещё раз показали свое звериное нутро. На краю лесополки мы обнаружили наших тяжело раненых бойцов — из тех, кто пришёл до нас. Они были совсем тяжёлыми и яростно отстреливались по нам, так как думали, что мы — хохлы и идём их добить. С ними остался наш боец "Цвет", получивший на "открытке" огромную рану в трапецию от прилета миномётки. А мы скинули рюкзаки и пошли на штурм. Детали боя для меня неизвестны. Знаю только, что те, кто пошел по центру лесополки, вышли на пулеметчика и погибли самыми первыми. Я же в составе второй группы побежал по краю лесополки, пытаясь пройти в тыл. На первых же десяти метрах пробежки я попал под сброс дрона, зависшего на краю лесополки на максимальной высоте, чтобы мы его не заметили. Сначала было небольно. Единственное, что заболело сразу, так это кисть левой руки. Осколок размером с горошину пролетел через указательный палец. Всего я поймал их восемь. Отполз от края лесополки, чтобы больше не попасть под сброс. Я со всей спешностью зажгутовал ногу, т. к. струячило из неё — моё почтение. Снял перчатку с руки и от радости забыл обо всём на свете. Осколок разбил кость и сильно повредил сустав, но крови почти не было, и палец БЫЛ НА МЕСТЕ. Грохнул ещё один взрыв, и сильно заболела шея. Самым неприятным было осознание, что я больше не контролирую тело. Совсем-совсем. Осколки пробили гаржет бронника на шее, на уровне плеч, и ударили по позвонку. Ко мне перед рывком склонился "комод" Буштак из четвертого отделения и с сожалением промолвил: "Тебя тоже, да. Гранаты где?" Глазами мазнул по сумке, где лежали мои. И вот как бы сказать и не соврать. Я видел сон, где я лежу раненый и недвижимый, а ко мне идут жёлто-голубые твари и добивают меня контрольным в голову. Брату рассказывал его три года назад. И пришло осознание: сейчас убьют пацанов и придут за мной. От ужаса осознания, думаю, к телу вернулся контроль. Одной рукой я зарядил ВОГ в подствольник и, взяв ствол на локоть, как мог шустро пошлёпал в сторону, где раздавались выстрелы. Уже в отпуске по ранению дед жены с неподдельным интересом выспрашивал - убил ли я кого-нибудь, хоть одного хохла завалил? А я и ответить на такое человеку непричастному не знаю что. Разве что - не твоё это собачье дело, дедушка. Не твоё. А мы тогда победили и моя история об этом. И вот да. Касаемо моих товарищей, обожающих бегать по лесу в камуфле и стреляющих друг по другу потехи ради. Большая просьба: пишите на своих фотках с красивыми автоматами наперевес в лесополках за тысячи километров от войны: "Мы не военные, мы страйкболисты". Потому как, если не жевал салфетки в поисках хоть какой-то влаги, если не мотал жгутами свои и чужие конечности, если не слышал, как горит от термитного заряда твой боевой товарищ, который не смог спрятать своё искалеченное тело от "бабы-яги", — то не надо тебе форму носить, ни "пиксель", ни "мультикам". Ибо вас могут перепутать с героям, которым посчастливилось уцелеть. Да и смешно это. Ибо нет в ваших играх самого важного, что есть в бою. Это — страха". Рассказал "Лето".