За три дня до Нового года Максим застегнул дорожную сумку и виновато улыбнулся: — 14 сентября 2026 г. в 00:11:01.181
За три дня до Нового года Максим застегнул дорожную сумку и виновато улыбнулся: — Срочная командировка. Вернусь восьмого января. Не скучай. Ирина проводила его до двери, хотя внутри всё неприятно сжалось. Обычно Максим терпеть не мог разъезды, а теперь вдруг сам вызвался ехать в самый праздничный хаос года. — Праздник встретим вместе, — пообещал он, целуя её в лоб. Дверь закрылась, и квартира сразу стала слишком тихой. Вечером позвонила Ольга. — Ирин, выручай! Моя Снегурочка заболела. Заказы расписаны до потолка. Ты же в детстве на утренниках выступала? — Оль, это было двадцать лет назад. — Значит, опыт есть! На следующий день Ирина стояла перед зеркалом в серебристом кокошнике и не узнавала себя. Белая коса, голубое платье, румянец на щеках. Впервые за несколько дней она улыбнулась — не потому, что было весело, а потому, что образ Снегурочки давал ей возможность ненадолго стать кем-то другим. Перед первым выступлением Максим позвонил: — Всё хорошо? — Да. А у тебя? — Суета. Документы на столе оставил, кажется. Но они мне срочно нужны. Посмотри в верхнем ящике. Ирина нашла папку и решила отвезти её в офис. По дороге она позвонила секретарю Максима, чтобы узнать адрес гостиницы. — Какой гостиницы? — удивилась женщина. — У нас каникулы до восьмого января. Никаких командировок нет. Ирина остановилась посреди тротуара. Снег падал на её голубую шапочку, таял на ресницах и был удивительно похож на слёзы. Она не стала устраивать сцену по телефону. Просто написала Максиму: «Документы нашлись. Буду ждать тебя дома». Вечером у неё был заказ в большом загородном доме. Ирина вошла в гостиную, позвенела колокольчиком и громко произнесла: — Здравствуйте, мои хорошие! Где тут самые послушные дети? Из-за ёлки выбежали три девочки. Они наперебой рассказывали о своих подарках, а потом в комнату вошёл Максим. Он побледнел так резко, будто сам превратился в снег. — Ирина… За его спиной появилась женщина в красном свитере. — Познакомься, это моя жена, — выдохнул Максим. Женщина посмотрела на Ирину, потом на мужа. Три девочки замолчали. — Пап, а это кто? — спросила младшая. Максим начал говорить сразу обо всём: что давно собирался признаться, что не мог бросить детей, что любил обеих, что боялся разрушить две семьи. Слова падали на пол, как обёртки от подарков: яркие, бесполезные. Ирина сняла с головы кокошник. — Ты не спасал две семьи, Максим. Ты просто хотел, чтобы никто не знал о другой. Она вышла в морозную ночь, оставив праздник тем, кто ещё верил в сказки. Домой Максим вернулся раньше восьмого — под утро первого января. Он стоял на пороге с букетом и говорил, что всё можно исправить. Ирина молча открыла шкаф, достала его пальто и поставила рядом с дверью. — Я подам на развод. — Но Новый год же… — Именно. Новый год, Максим. Значит, пора начинать заново. Когда он ушёл, Ирина зажгла гирлянду. На кухне остывал чай, за окном гремели салюты, а на столе лежал серебристый кокошник. Она снова надела его — теперь уже не ради чужих детей и не ради праздничного заказа. Просто потому, что Снегурочка тоже имеет право однажды выбрать себя.