Сорок лет Елена была тенью Глеба. Она вела бюджет, штопала его носки и терпела его вечн...
Сорок лет Елена была тенью Глеба. Она вела бюджет, штопала его носки и терпела его вечное ворчание, пока не обнаружила пустой банковский счет. Двести пятьдесят тысяч... нет, два с половиной миллиона накоплений исчезли в один день. А вместе с ними — и Глеб. Спустя неделю «сарафанное радио» донесло правду: Глеб, решивший, что в шестьдесят жизнь только начинается, ушел к Инне, своей коллеге. Влюбленный старик спустил всё: на рестораны, меха для Инны и пятизвездочные отели, где он играл роль щедрого миллионера. Праздник длился ровно месяц. Как только на счету звякнул «ноль», Инна не стала тратить время на сентименты. Она выставила Глеба за дверь, швырнув его чемодан прямо в осеннюю слякоть. Потрепанный, с простудой и пустыми карманами, Глеб приполз обратно, рассчитывая на привычную мягкость жены. Но дверь открылась лишь наполовину. На пороге стояла не та забитая домохозяйка, что провожала его со слезами, а холодная, расчетливая женщина. — В дом не войдешь, — отрезала Елена. — У меня теперь другие правила. Глеб попытался было разыграть карту раскаяния, пустил слезу, но Елена лишь указала пальцем на старую, неотапливаемую пристройку, где раньше хранился садовый инвентарь. — Либо там, либо на вокзале, — сказала она. — Но с одним условием: переоформление дома на меня. Полное право собственности. И алименты — ежемесячный фиксированный платеж за твое «содержание» и тот ущерб, что ты нанес. Глеб, ошеломленный ее твердостью, сначала хотел устроить скандал, но холодный ноябрьский ветер быстро отрезвил его. Он подписал бумаги у нотариуса, дрожа от холода и унижения. Теперь жизнь в их дворе текла по иным законам. Елена сменила замки в основном доме и зажила спокойно. Она привела дела в порядок, восстановила свои сбережения и впервые за десятилетия позволила себе путешествия. А Глеб… Глеб стал прислугой в собственном дворе. Он колол дрова, чистил дорожки от снега и следил, чтобы в пристройке не погасла единственная электрическая плитка. Соседи, знавшие всю подноготную, лишь посмеивались, проходя мимо. Они видели, как Глеб, в старом дырявом тулупе, таскает тяжелые мешки с углем под строгим взглядом Елены, которая пила утренний кофе на веранде, наблюдая, как он отрабатывает свой долг. Справедливость — блюдо, которое лучше всего подавать холодным, особенно если оно приправлено спартанскими условиями и полным отсутствием жалости.