Анна вышла из старого «уазика» на пыльную дорогу, и сердце её странно защемило. Деревня...
Анна вышла из старого «уазика» на пыльную дорогу, и сердце её странно защемило. Деревня Заречье встретила запахом сирени и скрипом колодца. Водитель Кузьмич снял кепку: «Ну, фельдшер, живёшь ты теперь у Клавдии Ивановны — женщина строгая, но справедливая». Анна кивнула, но не могла отделаться от ощущения, что этот покосившийся забор и белую сирень она видела во сне сотни раз. Клавдия Ивановна молча провела её в дом, накрыла ужин, а сама всё всматривалась в лицо девушки, будто искала в нём чьи-то черты. На вопрос Анны она ответила тихо: «Похожа ты на одну девушку из наших... только та уехала давно, ещё до войны». И замолчала. Работа в фельдшерско-акушерском пункте была привычной: градусники, банки, вызовы к дедушкам с давлением. Анна уже заслужила доверие бабушек, когда на пороге появилась Ольга Николаевна из администрации. Высокая, с пучком седых волос, она вежливо улыбнулась и спросила про здоровье. Но Анна заметила: рука у гостьи дрожала. А потом Ольга побледнела и ушла, не допив чая. Вечером Клавдия Ивановна заговорила сама. «У Ольги, промежду прочим, был ребёнок ещё до замужества. Девка молодая, гуляла с заезжим. Отец её, мой покойный муж, был как кремень — сказал: „Не нужен нам позор“. И увезли младенца в детдом. Ольга ночами плакала, а потом вышла за Сергея и родила Дашу с Никитой. Только та, первая девочка, так её и не отпустила». Анна похолодела. В её личном деле было написано: «Мать отказалась в роддоме». Но ни имени, ни причины. Она подняла старые архивы в райцентре и нашла справку: «Баженова Ольга Петровна, 1983 года рождения, родила дочь». Дальше — отметка об отказе. Ольга сама пришла к ней через неделю. Стояла на пороге ФАПа, комкала платок, а потом выдохнула: «Ты посиди, я всё расскажу. Я — Баженова. Я твоя мать». Анна смотрела на эту женщину и не могла произнести ни слова. Ольга всхлипнула: «Я боялась. Боялась отца, боялась мужа, боялась осуждения. Мне сказали, что так будет лучше. А я... я все двадцать три года ставила свечку за свою девочку». Она ушла, не дождавшись ответа. А наутро вернулась — с мужем Сергеем, сыном Никитой и пятнадцатилетней Дашей. Даша прямо в прихожей обняла Анну. Никита пожал руку и сказал: «Ну, привет, сестра». Сергей, суровый механизатор, повернулся к жене: «Хватит молчать. Рассказывай всё, как есть». Прошли месяцы. Анна пока не могла назвать Ольгу мамой. Но она осталась работать в Заречье. Клавдия Ивановна переписала на неё половину дома — «внучке всё равно по праву». Анна ездила в детдом, где выросла, помогала ребятам, рассказывала, как важно не бояться искать своё прошлое. Однажды вместе с Ольгой они сидели на берегу реки. Закат красил воду в розовый цвет. Ольга тихо сказала: «Я понимаю, если ты не простишь. Ты имеешь право меня ненавидеть». Анна посмотрела на её поседевшие виски и вдруг положила голову ей на плечо. Ольга вздрогнула, а потом заплакала, прижимая дочь к себе. Река журчала, где-то пели дрозды. Анна закрыла глаза и подумала: «У меня есть бабушка, брат, сестра, отчим. И есть женщина, которая меня родила». Она ещё не скажет вслух «мама». Но однажды утром обязательно перешагнёт порог дома Ольги и скажет просто: «Пойдём чай пить». И это станет самым важным словом в их новой истории — той, которую они начнут писать вместе.
Канал в каталоге Максиметера
1 272 подписчиков · Книги