Дверь в квартиру Аркадия Николаевича распахнулась с грохотом, который совершенно не под...
Дверь в квартиру Аркадия Николаевича распахнулась с грохотом, который совершенно не подходил для атмосферы дома, пропитанного запахом старых книг и качественного табака. В прихожую ворвался Борис, его жена Марина и двое сотрудников полиции. — Вот! — выкрикнул Борис, указывая пальцем на Веру, которая застыла с чашкой чая в руках. — Она его удерживает насильно! Опоила таблетками, приватизировала старика! Это классическое черное риелторство! Аркадий Николаевич, 82-летний профессор истории, медленно поднялся из глубокого кресла. Несмотря на возраст, его осанка оставалась безупречной. Он жестом остановил Веру, которая хотела что-то ответить, и посмотрел на племянника так, словно тот был нерадивым студентом, провалившим экзамен по самому простому предмету. — Борис, — голос профессора звучал сухо и четко. — Ваша драматизация была бы уместна в третьесортном сериале, но не здесь. Проходите, офицеры. Прошу, присядьте. Полицейские, явно смущенные напором родственников, переглянулись. Аркадий Николаевич подошел к массивному дубовому бюро. — Вы обвиняете Веру в корысти? — он усмехнулся, и в его глазах блеснул холодный огонь. — Напомню: когда полтора года назад я пережил инсульт, вы, Борис, приехали ко мне лишь однажды. Чтобы узнать, не составил ли я завещание в вашу пользу, и уехали, едва услышав, что реабилитация потребует времени и сил. Вы оставили меня умирать в одиночестве. А Вера? Девочка, пришедшая из патронажной службы, полгода вытаскивала меня из небытия. Она учила меня заново писать и говорить, когда вы даже не брали трубку. Марина, до этого возмущенно озиравшаяся, фыркнула: — Это все манипуляции! Она просто хочет переписать на себя эту квартиру! Аркадий Николаевич тяжело вздохнул и достал из сейфа гербовую папку. — Борис, вы всегда были недальновидны. Вы видели здесь только квадратные метры в центре города. Вы не удосужились даже заглянуть в реестр. Он протянул документы офицеру. — Десять лет назад, задолго до знакомства с Верой, эта квартира была официально передана государству в дар. С условием: после моего ухода здесь будет открыт мемориальный музей моей коллекции рукописей и антиквариата. Я лишь пожизненный хранитель, а не владелец. Никакого наследства здесь нет. И уж тем более — никакого смысла в «черном риелторстве». В комнате повисла оглушительная тишина. Лицо Бориса вытянулось, перейдя из гневно-красного в мертвенно-бледный оттенок. Полицейские, ознакомившись с бумагами, с явным облегчением закрыли папки. — У вас есть еще вопросы к моей жене? — мягко спросил профессор. Борис что-то невнятно пробормотал, хватая жену за рукав, и поспешил к выходу, пока офицеры вежливо, но настойчиво подталкивали их к двери. Когда за гостями щелкнул замок, в квартире снова стало тихо. Вера подошла к Аркадию и взяла его за руку. — Не стоило так нервничать из-за них, — тихо сказала она. — Пустяки, дорогая, — улыбнулся он, возвращаясь к своему столу. — Главное, что теперь нас никто не потревожит. Мы ведь остановились на описании экспедиции 1924 года? Давайте продолжим работу над книгой. У нас еще много нераскрытых тайн.