Виктор вошел в гостиную матери, привычно источая запах дорогого парфюма и фальшивой тре...
Виктор вошел в гостиную матери, привычно источая запах дорогого парфюма и фальшивой тревоги. — Мама, пойми, это просто формальность! — он разложил на столе бумаги с выверенным спокойствием. — Квартира в центре — лакомый кусок для мошенников. Если мы сейчас переоформим её на мою фирму, я смогу поставить объект под профессиональную охрану и сделать капитальный ремонт. Ты будешь жить как королева. Мария Петровна не спешила подписывать. Она смотрела на сына, пытаясь разглядеть в нем того мальчишку, который когда-то приносил ей полевые цветы. Теперь в его глазах отражались только графики доходности. — А если я не хочу, чтобы квартира становилась «объектом»? — тихо спросила она. — Мне не нужны твои мраморные столешницы, Витя. Я не просила никакого ремонта. Если тебе так неспокойно — забирай свои вещи и ремонтных рабочих. Я готова вернуть всё как было, до последнего гвоздя, лишь бы в этом доме остался покой, а не твои бизнес-планы. В этот момент телефон Марии Петровны завибрировал. Звонила Елена. Голос дочери дрожал: — Мам, он делает это снова. Олег загнал эвакуатор к гаражу. Хочет увезти отцовскую «Волгу» в автосалон, пока нотариус еще не закончил опись наследства. Говорит, машина «гниет без дела». Виктор поморщился, услышав обрывок разговора. Он знал, что брат — человек прямолинейный и грубый, в отличие от его собственных «дипломатичных» методов. В семье, казалось, назревал окончательный раскол. Мария Петровна поднялась, опираясь на резную трость мужа. — Поедемте к нотариусу, — сказала она неожиданно твердо. — Прямо сейчас. В кабинете нотариуса, в присутствии обоих сыновей и Елены, напряжение достигло пика. Олег демонстративно постукивал ключами от машины по столу. Виктор поправлял галстук, ожидая своей очереди «убеждать» мать. Нотариус, пожилой человек с усталыми глазами, достал из сейфа конверт. — Николай Иванович предвидел всё, — произнес он. — Он оставил распоряжение, которое вступает в силу сегодня. Завещание было коротким. Отец не делил имущество поровну, он делил его по здравому смыслу. Квартиру он оставил в пожизненное пользование Марии Петровне с правом передачи её Елене — «той, кто умеет ценить дом, а не его цену». Машину он официально передал младшему внуку, чтобы тот учился ухаживать за техникой, а не продавать её. А бизнес-активы Виктора, которые отец тайно дотировал годами, объявлялись самостоятельными — никакой больше финансовой поддержки со стороны семейных сбережений. — Он знал, что вы будете бороться за вещи, — закончила чтение Мария Петровна, глядя, как лицо Виктора теряет свою самоуверенность, а Олег сжимает кулаки. — Папа хотел, чтобы мы перестали быть акционерами в его жизни и снова стали семьей. Но, кажется, для этого придется потерять кое-что подороже квартир. Она встала и первой вышла из кабинета. За дверью, впервые за много лет, она не чувствовала тяжести. Она была свободна.