— Ты точно мне мать? — Сын пошёл с матерью на юбилей и узнал, какая она на самом деле — 1 октября 2026 г. в 23:27:36.446
— Ты точно мне мать? — Сын пошёл с матерью на юбилей и узнал, какая она на самом деле — Мам, я не поеду. — Почему? — Потому что я твою Свету в глаза не видел. — Видел. Она к нам домой приходила, ты в четвёртом классе был. — Тридцать лет назад. Сильный довод. Тамара Ивановна держала трубку плечом, а сама перебирала вешалки в шкафу и уже понимала, что надеть нечего. Синий костюм — старый. Платье с поясом жмёт. Юбка нормальная, но к ней ничего нет. — Кирилл, мне шестидесятый год. Одна я в такое место не пойду. — В какое такое? Кафе как кафе. — Там тридцать человек, я из них знаю двоих. — А со мной будешь знать троих. — С тобой я буду не одна, — сказала она. — Это разные вещи. Он помолчал. Она услышала, как у него на том конце что-то звякнуло, наверное, ключи бросил. — Во сколько? — В четыре. — В полчетвёртого буду у подъезда. Только я за рулём, так что не обижай там никого от моего имени. — Никто тебя не заставит. — Мам, ты давно на юбилеях была? Она была давно. Последний раз — на свадьбе у этой самой Светы, а Свете тогда было двадцать четыре, и жених был хороший, спокойный, работал на железной дороге. Теперь Свете исполнялось сорок, и приглашение она передала не через кого-нибудь, а сама приехала в колледж, поднялась на третий этаж в мастерскую, постучала в дверь, за которой двадцать пять лет назад сидела сама. — Тамара Ивановна, я не по телефону хотела. — Чего это ты? — По телефону вы откажетесь. А так вам неудобно будет. — Вот же хитрая. — Вы меня и научили, — сказала Света. — В субботу, кафе «Заречье», в четыре. И сына берите, мои все с половинками будут, а вы что, хуже? Кирилл приехал в двадцать пять минут четвёртого, в рубашке. Рубашку Тамара Ивановна видела на нём второй раз в жизни, первый был на его собственной свадьбе, и от той свадьбы уже ничего не осталось, кроме фотографий в коробке и Лены, которая теперь жила в Подольске. — Ремень пристегни, — сказал он. — Я пристёгнута. — Ты сумку пристегнула, а себя нет. Продолжение