В ночь перед моей свадьбой мама посадила меня за кухонный стол, налила чай и сказала:
В ночь перед моей свадьбой мама посадила меня за кухонный стол, налила чай и сказала: — Ну что, дочь, завтра замуж пойдёшь. Сегодня ещё могу кое-чему научить, а с завтрашнего дня сама будешь шишки набивать. Я засмеялась. Мама у меня добрая, но язычок острый. Всю жизнь с отцом прожила, троих детей подняла, поэтому семейную жизнь знала не по книжкам. На столе стояло малиновое варенье, на стуле висело свадебное платье в чехле, а на подоконнике сохли запасные колготки — мама была уверена: «На свадьбе либо стрелка пойдёт, либо шампанским обольют». — Первое запомни. Никогда не ругай мужа при чужих. Даже если он дурак. Особенно если дурак. Дома разберётесь. — Мам! — А что? Я твоего отца однажды при куме высмеяла за криво повешенную полку. Все посмеялись, а он вечером молча её перевесил и три дня почти со мной не разговаривал. Тогда и поняла: близкого можно отчитать, можно сердиться, но унижать перед другими нельзя. Мама отпила чай. — Второе. Не жди, что мужчина сам догадается, чего ты хочешь. Они не догадливые. Скажи словами. И ведь права оказалась. На десятую годовщину я ждала от мужа сюрприза. Хоть цветы, хоть кафе. А он пришёл с пакетом продуктов и радостно сообщил: — Картошка по акции! Я чуть этой картошкой его не прибила. Полвечера молчала, хлопала шкафами. Наконец вспомнила маму и сказала: — Я хотела, чтобы мы сегодня куда-нибудь сходили. Вдвоём. Он удивился: — Так чего раньше не сказала? Я бы столик заказал. С тех пор перестала проверять любовь телепатией. Хочется помощи — прошу. Обиделась — объясняю. Хочется внимания — говорю. — Третье, — продолжила мама. — Не считайте, кто кому больше сделал. Как только в семье появляется бухгалтерия добра — всё, приехали. Сегодня ты его выручила, завтра он тебя. Семья — не касса, чеки хранить не надо. Потом посмотрела на меня поверх чашки: — И свои деньги у тебя должны быть всегда. — Мы же семья! — Семья. А голова у тебя своя? Вот и деньги хоть небольшие пусть будут свои. Не тайные. Свои. Однажды отец остался без работы. Три месяца жили почти на мамину зарплату и её небольшие накопления. — Заплатила за свет, купила вам сапоги, продукты. Отец сказал: «Спасла ты нас». А я не спасла. Просто заранее подумала. Было уже за полночь. — И ещё. Не угрожай разводом после каждой ссоры. Слово тяжёлое. — А если действительно плохо? — Тогда не угрожай. Тогда решай. Эта фраза мне однажды очень пригодилась. Мы с мужем страшно поссорились. Я уже стояла в прихожей, застёгивала пальто. На языке вертелось: «Всё! Развод!» И вдруг спросила себя: я действительно хочу развестись? Нет. Я хотела, чтобы он понял, как мне больно. Сняла пальто, вернулась и сказала: — Я сейчас очень злая. Давай сегодня друг друга не добивать. Завтра поговорим. Назавтра поговорили. Тяжело, без красивых слов. Но договорились. Мама уже собирала чашки, когда вдруг сказала: — И главное, дочь. Не терпи то, что терпеть нельзя, только потому, что «семью надо сохранить». Я удивилась. — А что нельзя терпеть? Она стала серьёзной: — Когда тебя бьют. Унижают. Пугают. Отбирают деньги и делают зависимой. Когда ты в собственном доме всё время боишься. Это не семейные трудности. Из такого дома уходить надо. А потом подняла чехол с моим платьем и снова стала обычной мамой: — Всё, лекция окончена. Иди спать. А то завтра на фотографиях будешь с глазами, как у селёдки. Мамы уже давно нет. А мы с мужем вместе двадцать восемь лет. Всякое было. Ругались, мирились, денег не хватало, болели, детей растили. Бывали дни, когда хотелось его обнять, а бывали — когда хотелось пультом запустить. И чем старше становлюсь, тем чаще вспоминаю ту ночь. Мама не говорила про «две половинки» и вечную любовь. Она оставила мне вещи попроще: Не унижай. Говори словами. Не считай добро. Имей опору под ногами. Не бросайся словом «развод». И не называй любовью то, рядом с чем тебе страшно жить. Вот и вся мамина семейная наука. Не очень романтичная. Зато двадцать восемь лет работает.