— Долг платежом красен, — сказала Лена, помогая свекрови. Та, правда, не оценила
— Долг платежом красен, — сказала Лена, помогая свекрови. Та, правда, не оценила — Нам в семье разведенка с ребёнком не нужна. И не смотри на меня волком, ты что, реально решила, что я от радости плясать буду? Мой сын перспективный молодой парень, а ты? Тьфу, даже думать противно. Инесса Васильевна произнесла это абсолютно равнодушным тоном. Будто бы заранее решила, что Лена ей не подходит. Ей, королеве местного разлива. Что там думает по этому поводу сын ее, судя по всему, не волновало. С первого только взгляда на маму любимого Лена поняла, что ей будет непросто. Но не настолько же! Инесса Васильевна была из тех женщин, которые пытаются выглядеть девочками даже в возрасте. Мама Стифлера на минималках. Светлая блондинка с тщательно уложенными локонами, тонкими бровями, пухлыми губами и огромными голубыми глазами. Когда Инесса Васильевна разговаривала с сыном, она слегка наклоняла голову, округляла губы и тянула слова, будто перед ней стоял не взрослый тридцатипятилетний мужчина, а крохотный мальчик. Но это была только игра. Когда она переводила взгляд на Лену, то моментально менялась. Исчезала девочка, появлялась хищница. Менялось все: тон, выражение лица, словарный запас. И вот теперь, спустя полчаса попыток наладить беседу, женщина вынесла вердикт. Максим побледнел. — Мам, ты сейчас серьёзно? — А что такого, маленький мой? Я же о тебе забочусь! Зачем тебе это? Лена медленно отодвинула чашку. Она встречалась с Максимом уже полгода, он ей сделал предложение. Ему ее ребенок не мешал. Его матери мешает? Ок. — Хорошо, — сказала она, чувствуя, как дрожат руки от злости. — Тогда разговор окончен. И встала, даже не став дальше слушать ничего. — Лен, подожди! — Максим бросился за ней. — Не надо. Я всё услышала, что хотела. — Она не это имела в виду! Лена остановилась у двери и внимательно посмотрела на него. Она видела краем глаза, что его мать продолжает сидеть, поджав губы и покачивая ногой. — А что она имела в виду? Что я недостаточно хороша для её сына? Или что мой ребёнок должен испариться? Сама она кто? Где твой отец, а? Максим не ответил, покраснев. — Вот именно, — сказала она и вышла, хлопнув дверью. Ей было обидно до слез. Не за себя, а за своего собственного ребенка. Будто бы он не личность, а какой-то довесок. Максимом всегда говорил, что у него сложная мать. Ну не настолько же. Это не сложность, это клиника! Она будто бы попала в передачу на ТВ, где женщины ведут битву за сыночку. Нет, ей это не нужно. Но Максим удивил. Спустя пару минут он догнал ее, тяжело дыша. Извинился, сказал, что сделал выбор. Как бы он не любил мать, ее он любил больше. И на следующий день перевез вещи к Лене, сделав предложение. И вот тут Инесса Васильевна, судя по всему, решила, что не допустит поражения. Но нет, первое время всё выглядело прилично. Свекровь даже попросила прощения за грубость, что дала ей право приезжать к ним в гости по выходным, целовать сына в щёку и сюсюкать так, что у Лены иногда сводило скулы. — Максимусик, ну ты совсем похудел! Тебя хоть кормят? — Мам, конечно. Лена шикарно готовит. — Ой, ну конечно! Я же вижу, как ты похудел. Кожа да кости. Затем она поворачивалась к Лене, и от сладкого голоса не оставалось и следа… Продолжение