Хочу поделиться с вами притчей
Хочу поделиться с вами притчей Однажды Красноречивый объяснил Главе простую схему жизни: кто чего достоин — тот там и сидит. А кто решает, кто чего достоин? Разумеется, достойнейшие. А кто решает, кто достойнейшие? Так достойнейшие же и решат, кто достоин. Круг замкнулся, логика засияла, и все успокоились. Но тут на горизонте появился волшебник и мальчик. - Пойдем, я познакомлю тебя с мудаками,- сказал одному мальчику добрый волшебник. - Спасибо, не надо,- ответил мальчик,- у меня хватает знакомых мудаков. - Ты таких не знаешь, это редкие мудаки! - настаивал волшебник. - А зачем мне с ними знакомиться? - Однажды они определят твою судьбу. - Почему мою судьбу будут определять какие-то мудаки? - удивился мальчик. - А кто? - в ответ удивился волшебник. Вопрос и удивление волшебника логичны, как и сама схема: • Кто решает, кто чего достоин? — Достойнейшие. • Кто такие достойнейшие? — Те, кто уже сидит там, где решают, кто чего достоин. • Почему они там сидят? — Потому что они достойны. • Кто это подтвердил? — Они сами. • А если они мудаки? — Тогда это редкие, отборные, с опытом, особо ценные мудаки, без которых система не работает. Можно ли из системы выбросить мудаков? Например, Цой говорит, что нет. По его мнению, процент мудаков, если верить глазам и ушам, выше в несколько раз. И знаете, Цой был молод, он многого не видел. А чем становишься старше, тем больше видишь вокруг мудаков. Которые ранее почему то таковыми не казались. Прогрессирующее зрение. И поэтому на определенном этапе наступает смирение, а еще иной раз с опаской смотришь в зеркало (а уж в свое прошлое лучше и вовсе не смотреть). Так вот, вопрос не в достойнейших и не в мудаках. Вопрос в том, как ты относишься к зеркалу. Тот же мальчик мог бы попросить волшебника сделать так, чтобы достойнейших определяли не достойнейшие, а какие-нибудь кристально честные извлеченные из вакуума персоны. Но волшебник сказал бы на это, что эти кристально честные тут же превратятся в достойнейших, как только будут решать, кто чего достоин. А там недалеко и до редких мудаков, по крайней мере, в глазах очень многих. А то и в зеркале. Воспроизводство системы зависит не от достойнейших и не от мудаков, а от точки зрения на систему. Нет, конечно, можно задаваться вопросом, например, а что, если «достойность» — это просто удобное слово, которым мудаки называют своё право сидеть там, где они сидят? Но это вопрос мальчика, а не мужа. Мальчик надеется, что судьбу определяют случай или даже Бог. Волшебник знает, что судьбу определяют люди. Очень часто знакомые друг с другом люди. И чаще всего на поворотном моменте определяемые многими сторонними наблюдателями, такими как Мальчик, например, так вот, определяемые как редкостные мудаки. А мальчик? Мальчик просто не понял, что волшебник привел его не просто знакомиться с редкими мудаками, а был готов ввести его в круг тех, кто определяет достойнейших. ЗЫ. То есть, P.S. То есть, постскриптум. — Но Волшебник! — воскликнул Мальчик с отчаянием. — Должен же быть какой-то выход! Что нужно сделать, чтобы сломать эту чертову круговую поруку? Как обычному человеку победить меритократию мудаков?! Волшебник сочувственно похлопал его по плечу: — Выход один, Мальчик. Стать самым главным, самым редким, самым высококлассным мудаком. Сесть на самую большую табуретку и тогда уж самому решать, кто здесь самый достойнейший, а кто - самый редкий. Мальчик ужаснулся: — Но тогда ведь и я сам стану одним из них! Волшебник грустно улыбнулся и, растворяясь в воздухе, тихо прошептал: — Если хочешь убить дракона, будь готов сам стать драконом. …а на месте телепортации Волшебника осталась только горстка чешуек.