«В армии мои товарищи по учебке возвращались с наряда, и было видно, что они даже идти ...
«В армии мои товарищи по учебке возвращались с наряда, и было видно, что они даже идти не могут от усталости. И падая в кровати, засыпая, последнее, что говорил человек: «Ты хотя бы поешь», - и тут же засыпал. Я, в общем, с трепетом ждал, когда придёт моя очередь. И вот меня распределили в офицерскую столовую. А повара самые лютые деды были у нас. И вот я вижу такую сцену. Значит, амбразура, через которую выдают еду на кухне. На ней стоит двухкассетный шарп, и оттуда звучит брейк-данс. И двое моих сослуживцев очень круто отплясывают вот это всё. А на них с раскрытыми ртами смотрят лютые деды-повара. Ну, а брейкеры это такие почти избранные были. Мало кто хорошо танцевал брейк-данс, но я входил в их число. Поэтому я сразу к ним пристроился, и не мог не показать пару движений из нижнего брейка. Один из самых лютых дедов отозвал меня в сторону и сказал: «Слушай, мне через полгода на дембель, лохом на дискаче быть не хочу, научишь меня также?». И так у меня появилась крыша». Еще цитаты из моего интервью с Эрнестом Мацкявичюс – российским журналистом и телеведущим, членом Академии российского телевидения, ведущим программы «Вести в 20:00» на телеканале «Россия-1». Программа «Цыпкин, ты достал!» на Москва ФМ. «Я поступал в ВУЗ дважды. Первый раз мне не удалось, и я ушел в армию, а когда я вернулся, это же были пограничные войска, и в моем почтовом ящике лежало очень большое количество загадочных таких бумажек, где меня приглашали на серьезную интересную работу с зарплатой 220-240 рублей. Бешеные деньги в 88-м году. Это были приглашения в КГБ на собеседование. И соблазны были, потому что время тогда мы переживали довольно бедное. И мне хотелось все-таки, став мужчиной в армии, продолжать оставаться им на гражданке. Но родители по-своему меня удержали в колее журналистской. Я поступил без труда на рабфак, это такой нулевой курс при журфаке МГУ, для работающей молодежи, для ребят, которые после производства, после армии. Когда я пришел, они уже занимались, и армия много чего добавляет, но не гуманитарных знаний. Тогда я почувствовал, что я безнадежно отстал. Они по-английски говорят без акцента, диктанты пишут без ошибок, по литературе рассуждают, а я тут вообще не понимаю, что происходит на занятиях. Дико начал по этому поводу комплексовать и хотел оттуда уходить, потому что быть последним я не готов. "Возможно, я бездарен", - подумал я. Но вот в какой-то момент у меня произошла такая некоторая перестройка. Я вернулся, взялся за ум и должен сказать, что это была первая личная огромная победа. Я сочинение, за которое получил двойку при первом поступлении, теперь единственный со всего потока, написал на отлично». Полное интервью слушайте по ссылке.