Охpанник открыл шлагбаум элитного поселка для старyшки в лохмотьях. Но он нe знал, чтo ...
Охpанник открыл шлагбаум элитного поселка для старyшки в лохмотьях. Но он нe знал, чтo эта женщинa принесла пpигoвор cамому богaтому человекy в pайоне. На ней было заношенное пальто и платок, повязанный по-деревенски, а в руках она крепко сжимала пакет с домашними яблоками. Сергей уже потянулся к рации, чтобы попросить «постороннюю» отойти от камер, как женщина остановилась у самого шлагбаума и посмотрела прямо в объектив. — Сынок, мне бы к Андрею... К Соколову, — тихо сказала она. — Передай, что мать приехала. Сергей замер. Соколов был владельцем самого дорогого особняка в поселке, человеком, который на прошлой неделе уволил садовника за то, что тот недостаточно ровно подстриг газон. Охранник набрал номер дома и через минуту услышал в трубке раздраженный голос бизнесмена: — Какая еще мать? Сергей, я тебе за что плачу? Вышвырни эту попрошайку и пригрози полицией. У меня нет матери, она умерла тридцать лет назад! Старушка у ворот, словно услышав это, достала из кармана старую, пожелтевшую фотографию и прижала её к стеклу кабины КПП. На снимке был маленький мальчик с точно такой же родинкой над губой, как у Соколова. На обороте Сергей успел разглядеть надпись: «Сыночку Андрюше от мамы. Исправительная колония №4». Сергей почувствовал, как по спине потек холодный пот. Он посмотрел на экран монитора, где Соколов в шелковом халате попивал кофе на террасе, а потом — на дрожащие руки женщины под дождем. Охранник молча снял свою форменную кепку, положил на стол ключи от всех ворот и нажал кнопку открытия шлагбаума. — Ты что творишь?! Закрой немедленно! — заорала рация на столе голосом взбешенного хозяина особняка. Сергей не ответил. Он вышел из будки, подошел к старушке и, подставив ей свой локоть, начал медленно вести её в сторону самого дорогого дома в поселке. В этот момент из-за поворота на огромной скорости вылетел черный внедорожник Соколова, направляясь прямо на них. Тяжелый внедорожник взвизгнул тормозами в метре от Сергея и старушки. Из машины выскочил Соколов. Его лицо было багровым от ярости, а шелковый халат нелепо развевался на ветру. — Ты что, бессмертный?! — заорал он на Сергея. — Пошел вон отсюда, завтра тебя ни в одно ЧОП города не возьмут! А ты... — он повернулся к матери, и его голос сорвался на шипение. — Я же сказал тебе: не смей здесь появляться. Ты для всех умерла...