После первой брачной ночи мне позвонили из ЗАГСа и сказали, что я должна немедленно при...
После первой брачной ночи мне позвонили из ЗАГСа и сказали, что я должна немедленно приехать к ним и я ничего не должна рассказывать мужу. Утро пахло перегоревшими духами и счастьем, которое уже начало скисать. Я лежала на левом боку, потому что правая рука затекла от неудобной позы, и смотрела на Костю. Он спал с открытым ртом. Храпел. Я знала, что он храпит, но раньше думала, что это мило. Теперь раздражало. Свадьба была вчера. Ресторан на окраине, торт с розочками, тамада с микрофоном, который кричал «Горько!» так, будто сам только что развелся. Мама моя плакала. Я тоже чуть не заплакала, но сдержалась, потому что свекровь смотрела на меня как на бракованный товар, который еще можно вернуть в магазин. Костя пошевелился. Во сне он улыбнулся, и я увидела татуировку на его пояснице. Она выглядывала из-под резинки трусов. Надпись: «Без неё не я». Красивые буквы, вычурные. Я спросила у него месяц назад, что это значит. Он ответил: «Да так, молодость дурацкая». Я не поверила, но промолчала. Я вообще много о чем молчала в последнее время. Встала, натянула его футболку, прошла на кухню. Съемная однушка на пятом этаже без лифта. Ремонт делали в девяностых, обои в цветочек, холодильник гудит так, что соседи стучат по батарее. Я налила воды в чайник и замерла. На столе лежал телефон. Мой. Мигало уведомление. Пропущенный вызов. Два раза. Третий звонок был прямо сейчас. Номер незнакомый, но код города знакомый. ЗАГС. Тот самый, где нас расписывали три дня назад. Я взяла трубку. — Лидия Александровна? — женский голос, сухой, как наждак. — Вас беспокоят из отдела записи актов гражданского состояния. Вам нужно срочно подъехать к нам. Сегодня до обеда. — Что случилось? — спросила я шепотом, чтобы не разбудить Костю. — По телефону не обсуждаем. Приезжайте одна. И ни в коем случае ничего не говорите мужу. — Почему? — голос у меня дрогнул. — Потому что это касается действительности вашего брака, — ответила чиновница и повесила трубку. Я стояла у плиты. Чайник закипел и выключился. Я смотрела на свою руку. На обручальное кольцо. Оно было чуть великовато. Костя сказал: «Возьмем побольше, вдруг пальцы опухнут». Я тогда подумала, что он заботливый. Теперь мне казалось, что он просто не хотел тратить время на примерку. Из комнаты донесся голос: — Лида, ты где? Иди сюда, жена моя. Он засмеялся. Слово «жена» прозвучало как приговор. Я выключила чайник. Повернулась к двери и улыбнулась той улыбкой, которой улыбаются в лифте с незнакомцами. — Кость, мне подруга позвонила. Срочно. У нее там… — я замялась, — с парнем рассталась. Мне нужно к ней на час...