«Пусть гниет в этой глуши», — бросил муж.
«Пусть гниет в этой глуши», — бросил муж. Роман всю дорогу ритмично отстукивал пальцами по рулю какой-то попсовый мотивчик. Он даже не пытался скрыть хорошее настроение, хотя вез жену, по мнению профессоров, доживать свой век в глухую деревню. Подвеска кроссовера жестко проглатывала ухабы, Злату каждый раз подкидывало на заднем сиденье. Она сидела неподвижно, уставившись в серый пластик подголовника. — Инесса Валерьевна, вы бы окно приоткрыли, — подал голос Роман, поглядывая в зеркало заднего вида на мать. — Дышать нечем. Свекровь демонстративно зашуршала оберткой от мятного леденца. — А я говорила, что не надо было эту елку-вонючку на панель вешать. Злата, тебе не дует? Молчит. Ну и ладно. Ты пойми, Рома, там природа. Хвойный лес. Профессор ясно сказал: нужен абсолютный покой. В городе с нашей экологией она совсем ослабнет.4 — Мам, ну соседи же обсуждать начнут, — Роман небрежно объехал глубокую колею. — Скажут, сплавили немощную в Заболотье. — Ой, да кому какое дело! — отмахнулась мать, поправляя воротник пальто. — У тебя бизнес-проект горит, у меня мигрени от недосыпа. Я не нанималась сутками с чужими проблемами возиться. Степанида за ней присмотрит. За ее-то плату она с нее пылинки сдувать будет. Злата слушала этот диалог, не меняя позы. Месяц назад она узнала, что ее двоюродный дед из Мурманска ушел из жизни, оставив ей солидный счет в банке. Злата, наивная душа, примчалась домой, выложила бумаги на кухонный стол. Роман тогда чуть ли не на руках ее носил, а свекровь достала лучший сервиз и накрыла ужин. Через неделю близкая подруга Маргарита, работавшая юристом, вытащила Злату в кофейню. Не заказав даже воды, она пододвинула по столешнице свой смартфон. — Знакомый из службы безопасности скинул. Твой благоверный телефон в машине забыл, когда на мойку отдавал, а регистратор с функцией записи салона работал. Просто послушай. Из динамика раздался голос Романа, смешанный с женским смехом. — Да не выноси ты мне мозг, Милана! «Пусть гниет в этой глуши», — бросил муж в трубку кому-то до этого, а потом повернулся к собеседнице. — Так я ей и скажу, если будет сопротивляться. У нее нервный срыв на фоне новостей, вот-вот совсем сляжет. Сделаем нужные справки, оформлю опеку, и денежки деда будут нашими. Открою тебе твой косметологический центр. А бабкину развалюху в деревне я уже присмотрел. В тот день Злата не устроила скандал. Она просто пошла в банк, перевела средства на закрытый счет, о котором никто не знал, и взяла бессрочный отпуск. А потом начала методично изображать недомогание. Сначала пропал аппетит, затем появилась слабость, а потом отказали ноги. Знакомый врач Маргариты, осмотрев пациентку, развел руками и выписал туманное заключение о тяжелом психосоматическом расстройстве. За три недели домашнего режима Роман ни разу не предложил ей помощи. Он заходил в спальню, зажимал нос, словно от неприятного запаха, и уходил. Инесса Валерьевна могла оставить на тумбочке холодный пустой бульон и уйти смотреть телевизор. Машина резко затормозила. Злату качнуло вперед. Они приехали в Заболотье. Участок вокруг потемневшего от времени сруба зарос крапивой в человеческий рост. На покосившемся крыльце их ждала Степанида — грузная женщина в выцветшем свитере. От нее тяжело тянуло луком и давно не стираными вещами. — О, привезли городскую, — просипела она, вытирая ладони о штаны. — Давай ее сюда. Пригляжу. Роман скривился. Сунул ей в руку тощий конверт, кое-как вытащил Злату из салона, усадил в скрипучую коляску прямо посреди заросшего двора и торопливо зашагал обратно к машине...