Вернувшись с фронта после мобилизации, мужчина обнаружил, что лишился всего самого доро...
Вернувшись с фронта после мобилизации, мужчина обнаружил, что лишился всего самого дорогого: жены, ребенка и сбережений. Иван Хабин, 39 лет, испытал ужасы специальной военной операции и был ранен. В качестве компенсации государство выплатило ему 3 миллиона рублей и назначило регулярные пособия. Однако во время его пребывания в госпитале, где он восстанавливался после ранения, дома его ждал удар в спину, не менее болезненный, чем на передовой. Поезд пришёл без опозданий, но будто не в то время и не в ту жизнь. Перрон был пустой, холодный, чужой. Он сошёл медленно — нога после ранения плохо слушалась, в плече тянуло, а в голове всё ещё стоял гул, как после разрыва мины. Он ехал домой и думал только об одном: увидеть сына. Пять лет. Он уезжал — мальчик едва выговаривал слова. Возвращался — уже должен был читать по слогам. Такси довезло его до знакомого подъезда. Иван расплатился, вышел и на секунду остановился. В окнах квартиры было темно. «Поздно, — подумал он. — Спят». Ключ повернулся в замке легко. Слишком легко. В квартире было пусто. Не просто тихо — пусто. Не было детских ботинок у двери. Не было куртки Ольги. Исчезла коляска. Исчезли игрушки. Исчез даже ковёр, который они выбирали вместе. Он прошёл на кухню. На столе — ни крошки. В спальне — пустой шкаф. В детской — голые стены и следы от снятых полок. Иван сел прямо на пол. Телефон разрядился ещё в дороге. Он включил зарядку, руки дрожали. Первое сообщение от банка пришло почти сразу. Баланс: 0 рублей. Он не понял. Обновил. Снова ноль. Следом — выписка. Снято. Снято. Снято. Всё. Даже те три миллиона, за которые он расплатился кровью. Он набрал Ольгу. «Абонент недоступен». Набрал ещё раз. Потом ещё. Тишина. Наутро он пошёл в полицию. Сидел на жёстком стуле, держал документы дрожащими пальцами и повторял одно и то же: — Я был в госпитале… я не мог… она знала… она всё знала…