С похорон прошло три дня. Ирина наконец приехала в мамину квартиру, чтобы разобрать вещ... — 9 июля 2026 г. в 03:06:09.761
С похорон прошло три дня. Ирина наконец приехала в мамину квартиру, чтобы разобрать вещи и отдать кому-нибудь кошку… На все хлопоты она тоже отвела себе срок в три дня – дольше не позволяли дела. Нужно было возвращаться к своей маленькой фирме и снова брать бразды правления в свои руки. Ирина не успела вставить ключ в замок, как дверь открылась. На пороге стояла соседка – тётя Маша. — Ой, Ирочка, ты приехала. А я вот кошку вашу покормить зашла... Ну, чистый зверь! Шипит, рычит, прячется. Она и раньше никого, кроме твоей мамы, не признавала, а теперь и подавно... Может, хоть к тебе подойдёт... Ну иди, иди, милая, в дом, тебе наверное одной побыть надо, а я тут с этой кошкой... Тётя Маша ушла к себе, ещё раз сочувственно покачав головой на прощание. Ира осталась одна. Точнее, наедине с кошкой, жёлтые глаза которой пристально следили за ней из-под дивана. — Кис-кис-кис... — Ирина заглянула под диван, но Муся встретила её агрессивным шипением. Женщина вздохнула и ушла на кухню, заваривать чай с дороги. Мамина кухня была всё такой же уютной, как в детстве. Баночки с чаем и специями, мамины вязаные салфетки, прихватки ручной работы. Только несколько лет назад, когда мама подобрала на улице котенка, к выверенному годами порядку добавились новые вещи: мисочки, когтеточка, пакеты с сухим кормом. Ирина медленно пила горячий чай и раздумывала над тем, насколько же маме дорога эта вредная питомица. За что она её так любила? Шипящую, царапающуюся, вредную. Нужно позвонить в приют. Пусть заберет кто-нибудь этого монстра… Весь вечер Ирина разбирала вещи. Мамины старые платья, книги с рецептами, коробочки с шитьем... Муся вылезла из-под дивана и внимательно следила за Ириной, сидя в дверях комнаты, на безопасном расстоянии. Ирина от скуки стала разговаривать с кошкой вслух: — Вот, видишь? Мамино любимое платье. Она в нём была на моём выпускном. Так гордилась моим красным дипломом... На новоселье тоже в нём была, когда я квартиру купила. Всё сокрушалась, что далеко живу. Вот сумочка... Чеки из ветеринарки... Ох, и намучилась она с тобой, животное. Постоянно звонила и жаловалась мне, что ты болеешь. Я деньги на лечение скидывала… Кошка безмолвно сидела в одной позе, чуть склонив голову, и, казалось, внимательно слушала. — А потом всё хвалилась тобой. «Муся поймала мышь!» «Муся научилась открывать лапкой дверь!», «Я Мусе новую лежаночку сделала!». Любила она тебя... Ира вздохнула и упаковала последнюю партию вещей с полки в пакет. Завтра всё это отправится на помойку. Остался последний рывок – антресоли. Здесь, среди пакетов со старой обувью, ёлочных игрушек и подшивок журнала Burda Ирина обнаружила несколько старых, сильно запылившихся коробок. В них были её детские вещи. Вот пинетки. Вот советская целлулоидная куколка, её любимая. Вот фотографии… Мама, молодая, красивая, улыбающаяся. И рядом первоклассница Ира, серьёзная, настороженная. А вот рисунки. Яркий, аляпистый цветок, больше похожий на красную кляксу, и подпись: «Ира Самойлова, 1 «а» класс» Ирина, невольно улыбнувшись, присела на диван. Кошка беззвучно подошла ближе и понюхала коробку. Женщина протянула к ней руку, но тут же услышала возмущенное «шшшш» и боязливо отдернула ладонь. Муся отскочила назад и снова уставилась на Ирину внимательными, злыми глазами… На следующий день Ирина занялась кухней. Разобрала содержимое холодильника, упаковала крупы, отдельно уложила Мусино «приданое», включая когтеточку и лежанку. Провозилась она до вечера. Муся пару раз подходила к поилке и неохотно грызла корм. Всё остальное время кошка настороженно дремала на кухонном шкафчике под потолком, при каждом шорохе распахивая жёлтые глаза и наблюдая за Ириной. Под вечер уставшая женщина занялась последним пунктом своего разбора – мамиными документами. Она собрала то, что понадобится у нотариуса, сложила отдельно ненужные бумаги и старые платежки. И вдруг увидела на дне старой папки со стёртой надписью «Наш выпуск» какое-то письмо. Почерк был мамин: «Ирочка!