«Мы отдыхать приехали», — сказал сын, лежа на кровати и не отрываясь от телефона. — 10 сентября 2026 г. в 12:40:11.645
«Мы отдыхать приехали», — сказал сын, лежа на кровати и не отрываясь от телефона. Я стояла в дверях, сжимая тяпку, и чувствовала, как внутри закипает раздражение. За окном июньское солнце безжалостно освещало запущенную грядку под огурцы, сорняки уже поднялись по колено. Я всё лето мечтала, что сын приедет и поможет. Он приехал вчера вечером, с гитарой и рюкзаком, такой уставший, что я даже не стала ничего говорить. А теперь вот тебе. — В каком смысле «мы»? — спросила я. — Ты один приехал. — Я и моя усталость, — усмехнулся он, но глаза остались серьёзными. — Мам, я две недели сдавал квартальный отчёт, домой приползал в полночь. Хочу просто выдохнуть. А ты опять со своими грядками. — Выдохнуть? — Я всплеснула руками. — У меня здесь одной знаешь сколько работы? Отец на рыбалку смотался, а мне всё в одиночку. Хотя бы копнуть помог. Он молчал. Я развернулась и вышла, сильно хлопнув дверью. Сорняки я выдёргивала с такой злостью, что комья земли летели. За спиной скрипнуло окно. Я посмотрела внутрь — сын стоял у стола, наливая какой-то порошок в кружку. Потом вышел на крыльцо. — Это не порошок, а таблетка от головы, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Прости меня, мам. Я правда хотел помочь. Но просто не могу сейчас копаться в земле. Дай мне прийти в себя. Я вдруг заметила, какой он бледный, какие синие круги под глазами. В городе, в этой вечной гонке, он высасывает из себя все силы. А я здесь пытаюсь загрузить его работой. — Ладно, — сказала я. — Приходи в себя. А я пока борщ сварю. Вечером я вышла во двор. Грядка была перекопана, и ровные бороздки темнели в лучах заката. Сын стоял у крыльца, отряхивая руки. — Ты всё-таки сделал? — Ага. И семена огурцов посадил, как ты говорила. Извини, что утром... Я просто хотел, чтобы ты тоже отдохнула. Когда я приехал, ты с фонариком возилась на грядках до ночи. Я видел свет в окне. Отдых — это не только когда спишь, а когда рядом есть близкие. Мы сели на скамейку, и он принёс две кружки чая. Я смотрела на него и думала: сколько же времени мы не были вот так спокойно вместе? Огород никуда не убежит. А сын уже взрослый, у него своя жизнь. И что я говорю? «Помоги». А надо бы говорить: «Приезжай, я соскучилась». — Спасибо, сынок, — сказала я, прижавшись к его плечу. — Ты прав: мы приехали отдыхать. И уже отдыхаем. Он улыбнулся. Наверное, впервые за долгое время — по-настоящему.