Алексей сидел на кухне матери, глядя, как медленно остывает чай в его кружке. В воздухе...
Алексей сидел на кухне матери, глядя, как медленно остывает чай в его кружке. В воздухе висел тяжелый запах нафталина и старой мебели, которую Мария Петровна так жаждала «обновить». — Алешенька, ну что ты смотришь как следователь? — она нервно поправила очки, пряча взгляд. — Холодильник гудит, диван просел, спина совсем не держит. 650 тысяч — это ведь не бог весть какие деньги для инженера с твоей зарплатой. В наше время всё дорожает, нужно брать сейчас. Алексей отставил чашку. Он был инженером до мозга костей: любил точность, графики и логические цепочки. Сумма не билась. За 650 тысяч можно было обставить квартиру дизайнерской мебелью, а не просто заменить «гудящий» холодильник. — Мам, покажи спецификацию. Что именно покупаем? Где планируете заказывать? — его голос звучал ровно, без эмоций, отчего мать заметно напряглась. — Ой, да какая разница! У подруги сын в салоне работает, скидку сделает, привезут всё комплектом. Зачем эти формальности между своими? Алексей почувствовал холод в груди. Он вспомнил, как месяц назад звонила Елена — его младшая сестра, вечно порхающая по жизни и вечно заваленная проблемами. Звонила, плакалась, намекала на «временные трудности». — Ты хочешь отдать эти деньги Лене, — это было не вопросом, а констатацией факта. Мария Петровна вздрогнула. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старых настенных часов. — Она же твоя сестра! — в голосе матери прорезались стальные нотки, переходящие в привычную манипуляцию. — У неё коллекторы, карты заблокированы, её из дома выселить могут! А ты сидишь, считаешь копейки, как будто я у тебя последнее прошу. Разве я не мать тебе? — Мать, — ответил Алексей, вставая из-за стола. — Но ты решила использовать меня как гаранта своей лжи. Ты просила кредит на мебель, зная, что я не дам деньги Лене, потому что она не умеет их возвращать. Ты хотела поставить меня перед фактом: если я не заплачу, я стану «тем самым братом», который бросил родных в беде. — Ты эгоист, Алексей! — воскликнула она, едва сдерживая слезы. — Она же погибнет без этих денег! — Она не погибнет, она начнет отвечать за свои поступки, — отрезал он. — Если я возьму этот кредит, я стану соучастником её безответственности. А ты, мам, должна понять: доверие строится на правде, а не на завышенных сметах на бытовую технику. Он вышел в прихожую. Мария Петровна что-то кричала вслед, обвиняя его в черствости, но Алексей не обернулся. Впервые за 37 лет он вышел из этой квартиры, чувствуя не вину, а странную, звенящую легкость. Он не был обязан спасать тонущих, которые сами проделали дыру в собственном корабле.