Зинаида Павловна сидела в самом дальнем углу банкетного зала, за колонной, откуда были ...
Зинаида Павловна сидела в самом дальнем углу банкетного зала, за колонной, откуда были видны только плечи танцующих и край свадебного торта. На столе перед ней остывал чай. Вокруг звенели бокалы, смеялись гости, кто-то уже третий раз кричал: «Горько!» Музыка была слишком громкой, а свет — слишком ярким. В такие минуты Зинаида Павловна старалась становиться незаметной. Сегодня женился её внук Миша. Она смотрела, как он кружит невесту, и улыбалась, хотя сердце сжималось. Когда-то, давным-давно, она тоже должна была выйти замуж. Ей было девятнадцать, а Виктору — двадцать два. Они собирались расписаться в июне, после его возвращения из поездки. Но Виктор не вернулся. Письмо принёс незнакомый солдат. А потом были похороны, белая косынка матери, глухое молчание дома и платье, которое Зинаида так и не надела. Позже она вышла замуж за Николая — доброго, надёжного человека. Он никогда не спрашивал, почему жена не любит музыку и избегает праздников. Просто однажды убрал из шкафа её старые туфли и больше не заводил патефон. Николая давно не было в живых. Но вместе с ним, казалось, умерла и та девочка, которая умела танцевать. — Бабушка, — раздался рядом голос Миши. Зинаида Павловна подняла глаза. Внук стоял перед ней, протягивая руку. — Идём. — Куда же ты меня, старую? Колени не те. — Я знаю. — Миша, я правда не умею. Он наклонился к ней и тихо сказал: — Папа рассказал мне про Виктора. Зинаида застыла. Праздничный шум вдруг отодвинулся, словно зал накрыло стеклянным колпаком. — Не надо, — прошептала она. — Надо, — ответил Миша. — Ты всю жизнь думала, что если будешь радоваться, то предашь его. Но он ведь хотел, чтобы ты была счастлива. Правда? Зинаида посмотрела на его ладонь. Молодую, тёплую, упрямую. — Только один танец, — сказала она. Когда они вышли на паркет, кто-то замолчал. Музыка сменилась — заиграла старая мелодия, медленная, почти забытая. Зинаида Павловна сделала первый шаг и поморщилась: колени отозвались болью. Второй шаг дался легче. На третьем она вдруг услышала не оркестр, а далёкий скрип половиц. Увидела солнечное окно, голубую ленту в волосах, Виктора у калитки. Он смеялся и говорил: «Ты танцуешь так, будто земля тебе не мешает». И Зинаида снова расправила плечи. Миша вёл её осторожно, но вскоре понял: вести больше не нужно. Бабушка сама кружилась, легко и уверенно, будто годы отступили, будто платье стало белым, а волосы — длинными и тёмными. Гости стояли молча. А потом зал взорвался аплодисментами. Зинаида вернулась к столу, тяжело дыша. Миша сел рядом и взял её за руку. — Я не знала, что ещё умею, — сказала она. — Ты просто долго не вспоминала. Она посмотрела на пустой стул напротив. Впервые за много лет ей не стало больно. — Виктор, — тихо произнесла Зинаида Павловна, — я всё-таки станцевала. И ей показалось, что кто-то в ответ улыбнулся.