Дед Михей полвека на ДТ-75 отпахал, поэтому в технику верил свято, но к городским «штуч... — 18 августа 2026 г. в 08:18:48.231
Дед Михей полвека на ДТ-75 отпахал, поэтому в технику верил свято, но к городским «штучкам» относился с подозрением. До того самого дня, пока у проезжего туриста за речкой «Жигули» в грязи по самое брюхо не застряли. Михей его своим трактором выдернул, денег не взял — не по-людски это, — а парень от радости вытащил из багажника круглую, под бронзу, штуковину в полированном деревянном корпусе. — Держать, дед! — говорит. — Барометр старинный, давление меряет. По нему погоду видать лучше, чем по телевизору! Михей принёс «прибор» домой, прибил на веранде рядом с календарем и поначалу только пальцем по стеклу стукал. А тут как раз сенокос подступил — самое нервное для деревни время. Скосишь травы на полвека — а тут дождь, и всё, гниль. Первым пришёл бригадир Захар: — Слышь, Михей... У тебя там эта... приблуда немецкая что кажет? Вязать клевер или укроет? Михей с важным видом подошёл к барометру, очки на нос вздел, пощелкал ногтем по стеклу: — Стрелка к «Переменно» поползла, но держится крепко. До обеда суши, после обеда накрывай. И надо же такому случиться — ровно в два часа дня с запада зашла тучка и сыпанула коротким дождём! Деревня охнула. С этого дня жизнь Михея изменилась. Каждое утро у его калитки собирался консилиум: бабы с граблями, мужики на тракторах. — Михей, что там стрелка кажет? — Михей, на дальний луг выезжать? Михей распушал усы, ходил гоголем и выдавал прогнозы, как академик. Старый тракторист стал главным человеком в районе. Но на третьей неделе случился прокол. На дворе — жара, мухи кусаются, а барометр намертво встал на отметку «Буря». Михей его и стукал, и тряс — стрелка ни гу-гу. Мужики сунулись было к нему, а Михей руками машет: — Нельзя косить! Шторм идет, атмосфера трещит! День сидят мужики, два сидят. На небе — ни облачка, солнце жжёт, сено на корню сохнет. На третий день бригадир Захар не выдержал, прибежал суровый: — Ты, Михей, со своим прибором нам весь сенокос сорвёшь! Солнце жарит, а мы сидим! Брешет твой барометр! Михей заперся на веранде. Самолюбие задето, перед деревней стыдоба. Снял он барометр, крутит в руках, а сзади — винтик регулировочный. А как его отрегулировать, если ты в этих паскалях ни ухом, ни рылом? И тут на лавку перед ним уселся его старый кот Васька. Васька — барометр покруче любого немецкого. Михей давно замечал: если быть сырости — кот сворачивается калачиком и хвостом нос закрывает. Если к сухой жаре — вытягивается колбасой, а хвост трубой и распушён. А если давление падает — у Васьки хвост дергается и книзу колечком крючится. Михей глянул на Ваську: кот лежит на солнышке, развалился, а хвост у него — пушистый, сухой, прямехонький, как указка! — Ах ты, дура заморская, — заворчал Михей на барометр. — Врал, значит? Взял дед маленькую отвёртку, посмотрел на Васькин хвост, прикинул угол и давай крутить винтик сзади. Крутил до тех пор, пока стрелка с «Бури» со скрежетом не перескочила аккурат на «Великая сушь» — ровно туда, куда указывал Васькин хвост. Выходит Михей на крыльцо, винтик в кармане прячет, лицом строг: — Выходи, мужики! Откалибровал я атмосферу. Починил! Гребите сено, три дня жары будет! И ведь как в аптеке! Сено вывезли сухое, идеальное. С тех пор Михей так и работал: утром выйдет на веранду, глянет на барометр, потом на Васькин хвост. Если хвост трубой — отверточкой стрелку подправит, по стеклу ногтем «тук-тук» для солидности — и выдает деревне точнейший метеопрогноз. Мужики до сих пор диву даются: надо же, какая техника надежная! А Михей только в усы улыбается да Ваське подбородком горбушку сала отламывает. Работают в паре — специалист и его главный калибровочный инструмент.