В субботу в сельский клуб привезли фильм про героических пожарных. Там всё было как над...
В субботу в сельский клуб привезли фильм про героических пожарных. Там всё было как надо: сверкающие каски, вой сирен, отважные люди в брезентовых робах, идущие сквозь огонь, и плакат «Победим стихию!». Гриша и Петя вышли из клуба совершенно потрясёнными. Привычная жизнь деревни — куры в пыли, телёнок у плетня и тишина — показалась им преступно беспечной. Петя нервно огляделся и авторитетно заявил: — Главное на селе — бдительность! Народ расслабился, спички где попало бросает. Если вовремя не локализовать очаг, вся деревня за пять минут сгорит, как коробок спичек! Гриша похолодел и согласно кивнул: медлить было нельзя. Решено было заступить на круглосуточное боевое дежурство по охране социалистической собственности. Штабом и наблюдательной вышкой единогласно назначили яблоню у забора. С её развилки отлично просматривались окрестные огороды. Нацепив на головы алюминиевые дуршлаги вместо касок и подпоясавшись верёвками, новоиспечённые спасатели замерли на посту. Прошло ровно полчаса. Солнце припекало, мухи лениво гудели, как вдруг Петя вцепился Грише в плечо: — Тревога! В секторе номер два — густой серый дым валит столбом! Горит баня деда Афанасия! Гриша глянул: из щелей баньки на краю соседского огорода и впрямь с бешеной силой выбивались белёсые клубы. Медлить было нельзя. В качестве огнетушащих средств мальчишки вооружились двумя цинковыми вёдрами с жижей из дождевой бочки, где уже неделю квасились листья и головастики. Для сметания искр у сарая выдернули старые веники. Пожарная дружина рванула на прорыв. Гремя вёдрами и расплёскивая тухлую воду на штаны, Гриша и Петя с дикими криками «Полундра! На помощь!» форсировали плетень, пронеслись по луковой грядке и налетели на баню. Дверь была притворена. Из-под порога валил пар. — Вышибай! — взвыл Петя и с разбегу вышиб ногой дощатую дверь. В лицо ударил удушливый жар, сырость и запах распаренной берёзы. Внутри стоял сплошной туман. — Спасайтесь, граждане! — заорал Петя, и в темноту и пар полетели вёдра с болотной водой. Раздался шипящий взрыв, увесистый шлепок и… тишина. А затем из недр бани донёсся такой утробный рёв, от которого дуршлаги на головах мальчишек подпрыгнули сами собой. Сквозь оседающий пар открылась картина. Оказалось, дед Афанасий просто поддал пару и сидел на полке в войлочной шапке с берёзовым веником, наслаждаясь субботой. Ведро помоев прилетело деду аккурат на поясницу. На шапке у него сиротливо повис кусок ржавой банки, а по спине ручьями стекала болотная жижа. Несколько секунд стояла мёртвая тишина. С дедовского носа капало: кап… кап… кап… Когда дым рассеялся, дед Афанасий молча взял две свежие крапивы и не спеша пошёл навстречу спасателям. — Отходим!.. — сипло пискнул Петя. Мальчишки дали такого стрекача, какому позавидовали бы чемпионы. Бросив вёдра, они перемахнули забор и помчались по улице, вздымая тучи пыли. Спасатели бежали до самой околицы, пока не рухнули в спасительные лопухи оврага. Петя сдёрнул со лба съехавший дуршлаг, вытер рукавом пот и грязь со щеки и, тяжело пыхтя на бегу, с глубокой обидой произнёс: — Всё-таки не ценит наш народ героическую профессию... Совершенно не ценит!