На старой фотографии их было десять: шесть девочек и четыре мальчика. Белые рубашки, ба...
На старой фотографии их было десять: шесть девочек и четыре мальчика. Белые рубашки, банты, за спиной — занавес деревенского клуба. Самая маленькая стояла впереди. — Это я, — говорила Татьяна Александровна. — Шесть с половиной лет. Остальным от семи до десяти. Меня брать не хотели, так я прямо у дверей запела. Пришлось взять. Снимок она хранила почти семьдесят лет. После школы жизнь разбросала ребят по городам. Сначала писали друг другу, потом адреса менялись, письма приходили всё реже. Вернувшись на пенсии в деревню, Татьяна Александровна решила собрать всех. Выступить на новогоднем концерте. Пусть голоса уже не те. Зато снова вместе. Директор Дома культуры Нина Сергеевна обрадовалась: — Конечно! Целый год впереди. Найдём ваших певцов! Татьяна Александровна завела тетрадь, записала девять имён. Отправляла письма, искала через родственников, просила знакомых помочь с интернетом. Первой ответила Ленина дочь. «Мама умерла три года назад. Спасибо, что помните. Пришлите, пожалуйста, фотографию вашего хора». Татьяна Александровна отправила копию. Написала, как Лена испачкала рукав чернилами и весь концерт держала руку за спиной. Потом ответила жена Николая. Следом нашлась внучка Зои. За весной прошло лето. Татьяна Александровна продолжала искать, хотя теперь, открывая письмо, сначала садилась. Последним нашёлся Сашкин сын. Позвонил в ноябре. Под конец разговора она спросила: — Он пел? — Пел. Даже в больнице напевал. Положив трубку, она раскрыла тетрадь. Против последнего имени больше не нужно было писать: «Ещё поискать». Из десяти осталась она одна. До концерта было две недели. — Нина, хор не соберётся, — сказала Татьяна Александровна. — Никого нет. Я ведь самая маленькая была. Директор придвинула ей стул. — Номер уберём? — Нет. Спою одна. Ты только стул за кулисами поставь. Вдруг ноги подведут. После её ухода Нина позвала руководительницу детского хора. Решили тайком разучить с ребятами выбранные песни. — Выйдете и поможете ей спеть. Только до концерта ни слова. Татьяна Александровна пришла в синем платье, с брошкой у воротника. Фотографию положила в сумочку. Вышла к микрофону, посмотрела по сторонам. Раньше справа стояла Лена, слева толкался локтем Сашка. Теперь было пусто. Заиграл баян. Первую строчку она спела тихо, на второй голос окреп. А перед припевом за спиной послышались шаги. Из-за кулис выходили дети. Девочка поправляла бант, мальчик осторожно переступал через провод. Они встали рядом и подхватили припев. Татьяна Александровна замолчала. Самая маленькая девочка взяла её за руку. Мальчишка слева, придвигаясь к микрофону, нечаянно задел локтем. Совсем как Сашка. Она растерянно улыбнулась. Вокруг звенели детские голоса, баян вёл знакомую мелодию. И вдруг стало так легко, словно она снова стояла здесь в белой блузке, с туго заплетёнными косичками. Ей шесть с половиной, она самая маленькая, и надо стараться петь наравне со старшими. Тогда она тоже боялась забыть слова. Но рядом всегда кто-нибудь пел, и она подхватывала. Вот и сейчас дети пели, давая ей время. Она сжала маленькую ладонь, выпрямилась и вступила снова. На щеках блестели слёзы, а голос уже не дрожал. Перед припевом девочка вопросительно взглянула на неё. Татьяна Александровна кивнула — и они запели вместе. После концерта пили чай. Дети заметили старую фотографию, придвинулись ближе. И Татьяна Александровна рассказала про Лену и чернила, про Сашкины проделки, про первую поездку в район. — А вы ещё придёте? — спросил мальчик. — У нас по средам репетиции. — Можно? — посмотрела она на Нину. — Мы вас будем ждать. Дома она раскрыла тетрадь с адресами. Перелистнула страницы с девятью именами и записала на чистой: «Среда, три часа. Репетиция. Взять фотографии». Потом достала из шкафа чистую блузку, проверила пуговицы. До среды оставалось три дня. Нужно было ещё вспомнить ту смешную песню, которую так любил Сашка. Детям она наверняка понравится.