Всё своё сознательное детство и юность я твёрдо знала: день рождения бабушки -19 января...
Всё своё сознательное детство и юность я твёрдо знала: день рождения бабушки -19 января, на Крещение. А у моего папы, её сына, - 20-го. Такая красивая, почти мистическая связка: мать и сын, два дня подряд, зима, снег, свечи. Но семейные истории, как старые книги, иногда хранят на своих страницах поправки, сделанные карандашом на полях. Тот вечер был дождливым и летним, пахло мокрой сиренью за окном и свежезаваренным чаем с травами. Я, уже взрослая, уже мама, листала тяжёлые альбомы с уголками-«марками», а бабушка Маша, Усова Мария, поправляя очки, вдруг сказала: — А я, знаешь, на самом деле у меня 2 дня рождения, "настоящий" - 19 января и "паспортный" - 25 января. "Как? Почему?" - удивилась я. Секрет, как часто бывает, лежал на поверхности, но был крепко укрыт пылью лет. Село Пасмурово, Оренбургская область. Зима 1932го. Метель, холод, которые не просто за окном - они становятся полноправными участниками истории. Рожали тогда дома, в лучшем случае с фельдшером, а чаще - с повитухой, чьи руки помнили десятки таких же начал. А потом нужно было ехать в сельсовет соседней деревни Твердилово, чтобы "явить младенца миру" - записать его в актовую книгу. Отец Машеньки, мой прадед, человек не сильно грамотный, смог выбраться из снежного плена только через неделю. Подал сведения. А на какую дату поставили печать -не придал значения. Так с тех пор и пошла гулять дата рождения по " не официальным данным" - крещенская, 19 января. А по паспорту - 25 января. В этой простой истории - целый пласт ушедшей жизни. Вера в "бабок-поветух" вопреки новой, колхозной медицине. Принятие риска, как нормы. И тихая, почти незаметная власть стихии и расстояний над судьбой человека. Одна запись - и вот уже вся жизнь "сдвинута" на несколько дней в прошлом. Но история стала полной, обрела горьковатое послевкусие, когда я решила найти на карте то самое Пасмурово... Его там нет... Оно стёрто... Вот что удалось найти: деревня в 60 км от Твердилово, основана в XVIII веке офицером Пасмуровым. Перестала существовать в 2003 году. И вот тут то во мне поселилось тихое, но настойчивое размышление. Родившись в одном месте и прожив жизнь педвигаясь по карте своей не объятной Родины, можно однажды обнаружить, что точки притяжения больше не существует. Нет на карте того клочка земли, что в паспорте назван твоей малой родиной. Нет дома, нет улицы, нет того самого сельсовета. Остаётся только название, висящее в воздухе, как запах. Что происходит в сознании человека, когда опора, пусть и мысленная, уходит в небытие? Становится ли это неважным в мире, где мы меняем города и страны, как перчатки? Где менять место жительство - почти норма? Мне кажется, важно не место на карте. Важна та "железная коробочка", где хранятся обёртки от конфет нашей памяти. Запах бабушкиного пирога, скрип половицы в родительском доме, отблеск керосиновой лампы в рассказе о метели 1932-го… Это и есть наша настоящая малая родина. Она не сгорает и не исчезает. Она - внутри. Она в этих вечерах с альбомами, в неверной, но такой родной дате в паспорте, в умении удивляться, будучи взрослой. А Пасмурово… Оно теперь навсегда там, где холодная январская метель, уютная горница и молодой отец, скачущий на лошади сквозь снежную целину, чтобы сделать запись о рождении своей дочери. В вечности. В нашей семейной легенде. И это, пожалуй, даже прочнее, чем любая точка на карте. Просто нужно иногда сесть дождливым вечером, открыть альбом и спросить. Спросить эти тихие, загадочные голоса, что ещё могут нам ответить. А потом - выпить чаю. И помолчать, глядя в окно.