30 сентября.
30 сентября. С утра застали Ягу в слезах. Сидит на печи, ревёт в три ручья. У меня аж прутья дыбом встали! Я такого за все годы не видела. Даже когда Горыныч случайно крыльцо подпалил - она не плакала, а просто гоняла его по всему лесу с кочергой. А тут - слёзы. Данила с Котом - истинные мужики: увидели женские слёзы, встали, вылупились, как барашки на новые ворота. Глазками луп-луп, а чего делать - не знают. Но тут я их не виню: если уж Яга плачет, то даже я не знаю, что делать. Пока мы переглядывались и паниковали, она слезы вытерла, соскочила с печи, за стол села и говорит, мол, завтрак мне подавайте. Вот это переключение! Только что рыдала - и уже командует. Уважаю. Мы, естественно, спросили: что это было? Она говорит: «Я в этом доме одна, что ли, за календарём слежу? Бабьи именины теперича! Нужно о доле женской поплакать сегодня, чтоб весь год не рыдать». Логика железная. Поплакала с утра - и свободна на год вперёд. Я честно попыталась тоже хоть слезинку смоляную выдавить, но не вышло. «А ещё, - говорит Яга, - женскими делами заниматься нельзя. Так что сегодня вы, мужики, на хозяйстве». Кот, понятно, сразу стал упирать на то, что он - животное. Мыши - тоже. Выходит, из мужиков в избе один Данила остался. Бедный Данила. Он-то думал, что после истории с Марьей у него выходной. Ага, как же. В нашей избушке свои погремушки и выходных не бывает. Только очередь на подвиги. Зато Горынычу не обидно. Не он один сегодня за всех отдувается!