11 октября.
11 октября. Ночью возвели вокруг избы баррикады из бурелома. На случай, если Марья всё-таки заявится. Хотели ров вырыть, но Водяной бы не обрадовался, если б мы туда его любимое озеро спустили. Он и так на нас зуб имеет. В общем, не стали рисковать. Горыныч сказал, что необязательно заливать ров водой. Мол, можно скидать туда бурелом и поджечь. Мы на него посмотрели. О-о-очень внимательно. Он подумал и сам понял, что если заранее поджечь - прогорит. Ещё и сиять на весь лес будет, как маяк. А нам оно надо? Нам не надо. Нам вообще ничего не надо, кроме спокойной жизни. Но спокойной жизни у нас не бывает. С утра дежурили по часам. Правда, Кот на боевом дежурстве уснул. Потом сказал что кошки умеют дремать так, чтобы всё видеть и слышать. Но я думаю, что брешет. Я-то слышала, как он храпел. Горыныча ставили на три часа, чтоб каждая голова отдельно дежурила. Так они успели за это время переругаться, чья сейчас очередь. В общем, к вечеру Яга щи сварила, накормила всех и собрала совет. Данила молча слушал, кто чего скажет умного. Умного никто не сказал. Но все старались. А потом горыныч говорит: мол, сколько мы будем тут окапываться и ждать нападения? Давайте пойдём в атаку. Я смиренно заметила, что для того, чтоб атаковать, надо знать позиции врага. «Тогда в разведку», - говорит. В общем, так и порешили. Правда, не смогли определиться, кто из нас лучший разведчик, и попёрлись все вместе. Даже мыши. Идём по лесу. А темнота уже - хоть глаз выколи. Как эту Марью искать? И тут слышим - смешок женский невдалеке. А за ним мужской. И снова женский. Ну, думаем, либо Марья, либо кто-то ещё. Уже и глаза к темноте попривыкли. Смотрим, а на пеньке Марьюшка сидит. Глазоньками синими хлопает, на молодца смотрит. А тот вокруг пенька на сером волке круги нарезает. «Так ты правда Иван Царевич?» «Правда, - говорит паренёк. - Вот и верный волк у меня, как видишь, имеется». «Ой, - говорит Марья. - А у тебя колечка нет. Неужто не женат?» «Нет, - вздыхает царевич. - Невесты волков боятся. И ленивые все какие-то попадаются». «А я, - говорит Марья, - ни волков, ни работы не боюсь». И хвать серого за морду. Щёки ему потрепала, по ушам погладила. Волк от такой неожиданности аж сел на жёпь. И Иван с его спины тоже на пятую точку съехал. А Марья не прекращает. Говорит, мол, я прясть люблю, вышивать люблю, и кружевница я отменная. А какие щи-борщи готовлю! «Это, - говорит царевич, вскакивая на ноги, - хорошо. Только я непоседливый. Без дела сидеть не могу. Меня и самого дома Волчком кличут. Ни одна девушка такой моей работоспособности не выдерживает, все ноют: мол, посиди со мной, Ваня! Удели мне хоть пять минут!» Посмотрела на него Марья с уважением. Вот оно! Наконец-то нашла мужика, который не будет от работы отлынивать. «Ваня, - говорит, - я ваша навеки! Везите меня в свой терем!» Он её на волка посадил и умчал прочь. Мы с Ягой переглянулись. Мужики те вовсе дар речи потеряли. Оказывается, может быть Марья и ласковой, и услужливой, коли мужик под стать попадётся! Вот оно как получается: живут некоторые люди, мучают друг друга и окружающих и не знают, что ходит где-то по земле для них самый подходящий человек! Ну а мы что? Огорчились, конечно, что баррикады не пригодились. Столько работы - и всё впустую. И порадовались, что от Марьи избавились. Ой, то есть порадовались за Марью! Ну и царевичу удачи пожелали. Ему она понадобится.