С фронта пишет доброволец, полковник Сергей Александрович Мачинский.
С фронта пишет доброволец, полковник Сергей Александрович Мачинский. ВОЗВРАЩЕНИЕ (часть 1, начало) Из кабины несущегося с пыльным шлейфом УАЗа водитель настойчиво тыкал указательным пальцем в голубое прозрачное до глубины небо. УАЗ, проскочив навстречу, мышью нырнул в заросли лесопосадки. В затуманенном пылью заднем стекле «Нивы», ныряя в оставляемый машиной пыльный хвост, рыская вправо-влево, плыл Х-образный дрон. Кащей, пригнувшись за рулем, гнал внедорожник на неприличной для разбитой грунтовой дороге скорости. Подпрыгивая мячиком и гремя всеми своими стальными сочленениями, машинка убегала от смерти. Тускло мерцая прибавляющимися делениями на шкале приближения опасности, усиленно сверля нервы и мозг звуковым сигналом, вибрировал дрон-детектор. — Не уйдем, съезжай с дороги в кусты! – крикнул Тропа. Вильнув, «Нива» нырнула в кусты. Мимо, укрывая нас пылью, хлопая развевающимся сзади незакрепленным тентом, словно всадник апокалипсиса, пронеслась «буханка» Хазара. Скрипнули, распахиваясь, двери «Нивы», щелкнули, откидываясь, передние сидения, Тропа как куклу выдернул меня с заднего сидения, и мы втроем, царапая руки и лица, вломились в плотные заросли акации. Буханка исчезла в зарослях с противоположной стороны дороги под прикрытием МОГа. Немного побарахтавшись среди колючих веток, подняв тучу пыли, я скатился в разбитый взрывом старый окоп и, сопровождаемый усиливающимся зудом детектора, проскользнул под потолок чуть прикрытого досками укрытия. Хлипко, но хоть так. Крутя замысловатые восьмерки, будто купаясь в синем небе, плавал Х. Пулеметы МОГа молчали: слишком маленькая цель и слишком высоко. Сидя в пропахшей плесенью и прелью полузасыпанной щели и глядя на кружащую, выискивающую цель, смерть, я живо представил сюжет картины, прочитанный в какой-то книге о Великой Отечественной войне. Лежащие в укрытии красноармейцы наблюдают за высоко кружащим в небе немецким самолетом-разведчиком Focke-Wulf 189, прозванным солдатами «рама». Тогда «рама», сейчас «икс», промелькнуло в голове сравнение. Не обнаружив достойной цели, «икс», клюнув вниз, ушел назад по дороге. Сигнал детектора начал замедляться и затихать, удаление росло. Через несколько минут вдалеке раздался безобидный хлопок. Черной свечой, марая чистое небо, поднялся столб дыма. Кого-то нашел. Рация ожила отбоем опасности. Кутаясь в пыли, машины понеслись к мертвому поселку. Коротко махнув «салам» парням на блоке у въезда, машины заскрипели по улицам. В который раз за эти дни, петляя по пустым, засыпанным битым стеклом, мусором и кирпичом улочкам, пробираясь среди полуразрушенных, зияющих пустыми провалами окон домов, я думал об убитом городе. Всматриваясь в истерзанные стволы тополей на некогда ровных аллеях, я видел эти залитые солнцем улицы, заполненные спешащими с работы и гуляющими жителями. Заваленные снарядными ящиками клумбы в моих видениях пестрели алыми маками и тюльпанами. По ныне погруженному в зловещую тишину, изредка нарушаемую залпами артиллерийских и ракетных установок, городу плыла музыка свадебного гуляния. Вчера, отрабатывая объект в разрушенном доме, я нашел старую чёрно-белую свадебную фотографию. Невеста в сказочном платье, серьезный жених при костюме и галстуке, смеющиеся гости. Где все эти люди, живы ли? Раздирающим душу скрежетом, погребальным саваном надежд сзади раздавался скрип двух сваренных капотов грузовиков, зацепленных за буханкой. Рваные покачивания испачканных грязью и пылью черных мешков, через которые с трудом прорисовываются силуэты человеческих тел. Сложенные штабелями в чудом уцелевшем гараже, превращенном в полевой морг, покрытые толстым черным полиэтиленом мешков, лежат мечты, надежды, планы, свершения, открытия, убитые вселенные несвершившегося. #мачинский