Чердак. Детство умирает на чердаках. Или поджидает. Свалило в длинный ящик мои игрушки ...
Чердак. Детство умирает на чердаках. Или поджидает. Свалило в длинный ящик мои игрушки и ждет такого же как я. Разбирать чердак - моя постоянная работа. Назвать её азартной или веселой нельзя. Цель - освободить чердак под жизнь. Вырвать плацдарм для кресел, стола, дивана. Результат - молча спускаюсь по лестнице и машу рукой. Прошлое не выбрасывается, отражает мои разбойничьи наскоки. Обороняется. Скрипит о том, что я ещё помню и о том, что я, надеюсь, забыл. Морочит меня. Когда я сплю, наверняка же прошлые мои вещи ( там даже чепцы мои лежат полугодовалые, медведь одноглазый с насмерть приржавевшим ключом в спине) не спят они. Я редко бываю романтичной дурой. Но верю, что со временем у копеечного барахла детства появляются мысли. Они же старше меня, а у меня мысли недавно всё же стали появляться. Медведь, маска медведя, двуствольные ружья с пробками. Я людей из окон выкидывал. А этот полярный набор для бесконечных вечерних зимовок под столом перележит меня. Скорее всего, меня с ним и похоронят. В нем. В маске. С двумя ружьями в скрещенных руках. Медведя с ключом положат у ног. Как полагается. Или ботинки мои с когда-то лакированными носами. Их бабка из Германии привезла. Из демократической народной республики. В таких ботиночках только французские штандарты топтать. Мастерство не прогуляешь на трудовых митингах. Рот фронт и фройедшафт, да. Но и капитуляция Седана тоже да. В ботинках этих я жил года два. Вплоть до футбола дело доходило. Нога не очень выросла с той поры. Про набор железных дорог молчу. Найду батарейки - покажу. И гонки, и катастрофу и что хотите. Театр кукольный. С декорациями. Куклы из картона силуэтами. В Индонезии что ли подсмотрели? Управлять куклами можно было проволоками. Проволочки пропали, украли их, не иначе! Поэтому спектакль теперь такой: перебираю богатырей, охотников, царевичей и выставляю у стен театра. Хор нищих получается. Жизнь не пощадила артистов. У некоторых нет ног. Набор «Собери Ленинград». Его заключенные делали. Что логично. Там колонны, портики, купола, ампирные лестницы были. Садовые, по французской моде обточенные, кусты шарами. Можно было собрать вполне себе Ленинград на кухонном полу. Деревянный, не очень зашкуренный, шершавый, липовый, барачный Ленинград. Ответ гранитному Петру Великому из темных вологодских и керженских лесов с вековыми корягами, на которых Китеж стоит и русалка висит. Петр на русалку смотрит опытно. А она старая, мне ровесница. Конкурентка у неё одна. Моя страшная тайна - кукла Катя. Вот уж женщина, вошедшая в мою жизнь навсегда. С ней не играл. Просто жил. Не забыть сказать, чтобы положили рядом с медведем в ногах. Со мной уйдет.