В гайю мы все-таки сходили. Утром друви - ну, жрец ихний, я ж говорил - сам к нашей сто...
В гайю мы все-таки сходили. Утром друви - ну, жрец ихний, я ж говорил - сам к нашей стоянке вышел. Разговорились - и он разрешил осмотреть святилище. Только босиком. Я сапоги снял, ступил на землю - ух, а она уж холодная по-осеннему! Бернат тоже разулся. Оказалось, он тут никогда не был. А вчера так рассказывал, будто все тут обошел. Ну, пошли мы за жрецом, Властояр - с нами, а Кандзо с борьсеками остались лагерь собирать. Внутри рощи дуб огромный, корни из земли выпирают. Это у баллов древо рода. Рядом камень судеб, на нем хлеб с орехами, раковина с водой. Тут родичи споры разбирают, друви так объяснил. Я спросил: а ежли оба говорят, что правы? Он ответил, что тогда ищут тех, кто дело видел. Я на камень поглядел, представил, как вокруг него спорщики орут. А сейчас тихо, только с веток капает. У меня к пятке лист прилип, никак стряхнуть не мог. Санко у жреца костяную подвеску на ремне приметил. Тот дал посмотреть, так братец ее со всех сторон ощупал: как резали, чем отверстия сверлили, как тонкую перемычку не скололи? И на посохе еще резьба. Тут уж и я подошел поглядеть. Жрец сам ее вырезал, только под ладонью узор почти стерся. Украшений металлических друви не положено носить, все из дерева, кости да камня. Но ножом железным работать можно, вестимо. А, живое дерево еще без обряда рубить нельзя. Посох он из упавшей ветви сделал. Я уж обулся, а Санко все расспрашивал. Властояр наконец поторопил: ехать пора! На привале братец опять трав набрал. Сложил в мешочек, что мать Берната ему дала, разные травы по отдельности. Я ему тряпицу держал, чтоб ветром не унесло. Ну, и говорю: вот, новые нашел. А он буркнул: «Только тех травок тута нема». Жалко, конечно. А из сегодняшних он одну траву не признал. Повезет Арборису и Луке показывать. К граду балльскому – Мангалии - под вечер добрались. Стены там крепкие, башни, а внутри по металлу стучат со всех сторон. Мы, пока Властояр с Кандзо постой устраивали, стали про Гаспарха расспрашивать. Нашли его дом, мать вышла. А самого нет! И Бренна тоже – они уж вместе в Баллард уехали, там их другие наши баллы дожидаются, чтоб в Академию ехать. Блин, опять разминулись! Но, может, и нагоним всю их ватагу. Мать Гаспарха, Гертруда, нас вечером на ужин позвала. И попросила, коль уж мы гуляем, мужу еду отнести – он до ночи в плавильне работает. А отец Гаспарха, Лотарь, медную руду плавил. Возле печи так жарко, что я плащ расстегнул. Постояли, посмотрели, как он управляется. Тариб тут же стал спрашивать, кому медь продают, местным ли мастерам. Лотарь на него гаркнул, чтоб под ногами не мешался, и отправил в лавку к местному меднику – мол, там спрашивай. А уж там Тариб разошелся! Увидел, как медник заготовку выправляет, напросился попробовать. Тот разрешил, обрезок меди дал. Санко тоже захотел. Ну, стали сравнивать, у кого ровнее получится. Тариб постукивает потихоньку, а Санко разок приложил — вмятина. Провел пальцем, губы поджал. Тариб ему показал, как снизу подпереть, чтоб металл не прогибался, вместе исправлять начали. Почти выровняли. Санко потом еще под разным углом смотрел, проверял. Вот уж кому надо было с нами ехать - отцу Тариба! Поглядел бы, как сын его тут учит других. А я литавры приметил, готовые. Попросил опробовать. Мастер колотушки мне вручил и короткий бой показал - вроде ничего трудного. Я сто раз видал, как Руман по барабанам колотит. Ударил колотушкой раз. Ух, гулко! Бернат сидел рядом, начал по колену ритм отбивать, я – за ним, да поторопился, сбился. Говорю: давай еще раз! Медленно – все выходит, а как быстрее - опять сбился. Досадно! Я ж слышу, как должно быть, а руки вперед лезут. Но мастерская уж закрывалась, пришлось убираться восвояси. Вечером у родителей Гаспарха сидели. Они нас про Академию спрашивали, в основном Бернат отвечал - он же с Гаспархом в одном классе учится, у Брина. А я про