Говорят, у вас уже горят костры рябин? А у нас тут в степи рябин нет. А других костров ...
Говорят, у вас уже горят костры рябин? А у нас тут в степи рябин нет. А других костров хватает — один, вон, сейчас прямо передо мной догорает. С утра пораньше выехали из Стража. Степь да степь кругом, путь далек лежит… Дорога сперва еще была, потом расползлась колеями, а дальше я вообще перестал понимать, где мы едем. Ни деревеньки захудалой, ни леса на версты и версты вокруг. Но красиво! Трава, небо, ветер, цветы полевые. Потом вдали показался табун тартарский. Ветерок сразу ожил, голову поднял, повод тянет: давай, мол, поскачем, чего плетемся? Посередь дня нагнали мы этих тартар. Табун у них прям огромный был – несколько сотен коников. Нам навстречу выехали несколько всадников. Поздоровались, спросили, куда путь держим. Пока тятя и старшие из тартар беседу праздновали, мы с Санко пошли шляться. С табуном у тартар ходит целый айыл – так у них община называется, в ней и бабы, и детвора, и старики, и свой кара-шам есть. Ну, навроде нашего вольха. Только вот с этим табуном не мужик-кара-шам ходит, а… баба. Ну, у тартар это обычное дело. На поясе у нее костяные и медные подвески висели, в волосах - перья, в руках - бубен. Я все ждал, что она сейчас камлать там начнет, духов призывать. А она спокойно с нами разговаривала – по-росски, и хорошо так, чисто. Санко сразу на седла тартарские уставился, стал их щупать, чуть не обнюхивать. Ну, седла и седла, вроде наших… Чего он там нашел? Ходил вокруг, ремни разглядывал, как поклажа привязана. А потом вижу, несколько молодых тартар на моего Ветерка засматриваются, языками цокают, о чем-то болтают меж собой. И вдруг один ко мне направился, подошел и говорит: давай наперегонки, посмотрим, чей конь резвее. Ну, я согласился, вестимо. Еще бы! Ну, думаю: сейчас покажу им. Нууу… показал. Только не я. А мне. Я первым по руке пошел. Ветерок летит, у меня волосы во все стороны, я к гриве пригнулся и уж решил, что все, не догонит меня мой соперник. А он рядом держался всю дорогу. Ни на шаг не отставал. Я Ветерка подгоняю, он уж из сил выбивается, а этот тартарин все равно на хвосте его висит… А потом начал нас обходить. И приехал первым. Ну, я, конечно, понял, почему проиграл: Ветерок после дороги устал. И трава в степи высокая, бежать неудобно… Санко послушал мои оправдания, да только хмыкнул. Да не долго братец гоголем ходил. Пока сам не решил свою удаль перед степняками показать. Увидал вдали сурка – и давай на него охотиться. Схватил лук свой, стрелы, побежал в степь: мол, я сейчас и мясо, и шкуру добуду. Ага! Сурок глядел-глядел на него, а потом – шмыг в траву! И нет его. Санко подбежал на то место, где он торчал, а там даже следа никакого нет. Братец ходил, ходил кругами. Как сквозь землю сурок провалился! Тут к нему пацан тартарский подошел, отвел его в сторонку и пальцем в землю ткнул – а там дыра. Ну, в смысле нора. Вот туда сурок и удрал. Опростоволосился братец. Как и я. Но пацаны тутошние не задаваки оказались, не насмехались над нами. Тот, кто у меня скачки выиграл, потом подошел, руку мне пожал и сказал, что конь у меня добрый. Ну, это я и сам знаю. Санко потом бурчал, что ничего хорошего в этой степи нет – леса нема, зверья нормального нема, даже тени захудалой нема… А как по мне, и тут своя красота есть. Вечером мы стали лагерем прямо в степи, под холмом. Там в балке – родник и озерцо. Нам про него тартары рассказали. Они как раз сами туда табун гнали на ночлег. Так что наш лагерь оказался рядом с их стойбищем. Тартары нас к себе в гости зазвали, наготовили на кострах свое угощение из конины, потом песни начались, пляски. Кара-шам ихняя с бубном своим выплясывала. Тартары на казар похожи, у которых мы с Санко уж не раз бывали. Только казары чаще подолгу в больших стойбищах живут, а тартары легки на подъем: сегодня тут, завтра там. Но обычаи у них схожие. И в богов одних они верят. Когда разошлись по своим шатрам и кибиткам, прям